Туман над Венерой - Джон Б. Харрис
Он вспомнил, как Хэйл с бледным лицом, стоя в открытой двери, тыкал рукой в новую заплату на стенке корабля и вопрошал:
— Ради Бога, что тут произошло?
— Термиты, — пошутил Шумейкер.
Какой был полет, Боже, какой полет! Он делал много чего в своей жизни, но этот полет был достоин номинации на Оскар. И теперь, если уж у он допился до чертиков, то хотел бы их видеть в уютной больнице, а не в этом сюрреалистическом кошмаре.
Барфорд что-то бубнил у него над ухом. Шумейкер очнулся.
— Что? — спросил он.
— Я спрашиваю, что с тобой, Эдисон? Ты уже полчаса сидишь с одурманенным видом. Ты ведь не слышал ни слова из того, что мы говорили, не так ли?
Шумейкер потряс головой.
— Я размышлял, птичьи твои мозги. Это хорошее времяпрепровождение, которым изредка балуются интеллектуалы. Я научил бы тебя ему, но не думаю, что тебе бы понравилось.
Барфорд сердито поглядел на него. Шумейкер вспотел. Может, по его виду можно обо всем догадаться?
— Да ладно, — сказал вдруг Барфорд. — Ну, размышляй, размышляй. Не стану тебе мешать. Завтра будет трудный день.
Он вышел и закрыл за собой дверь.
Через несколько минут Шумейкер поднялся, чтобы тоже уйти, но его остановил Дэйвис.
— Скажи-ка, Джим… Черт, о чем же я хотел тебя спросить?.. А, вот! Как ты думаешь, Джим, — понимаешь, я просто хочу приблизительно прикинуть, — должны ли мы израсходовать остатки топлива, чтобы провести подробную разведку?.. Или стоит сначала… н-ну… поискать здешние руды?..
Когда, наконец, он сформулировал свои мысли, оказалось, что он хочет узнать мнение Шумейкера, могут ли они рискнуть прогнать местные радиоактивные руды через трансмутатор, чтобы обогатить их без риска взорвать себя и корабль.
— Конечно, легко, — раздраженно ответил Шумейкер. — Нам потребуется всего лишь пять-шесть лет, чтобы добыть достаточно руды, построить очистительный завод, взять Бог знает откуда несколько тонн необходимых реактивов и отрегулировать транс-М так, чтобы он выдавал нужный продукт. Проще некуда. А затем мы можем отправиться домой, торжествующе помахивая длинными седыми бородами.
Это означало начало давно уже надоевшего спора.
— Ладно, Джим, не волнуйся, — сказал Дэйвис. — Видишь ли, если мы вернемся на Землю лишь с образцами грязи и мха, которые могли собрать где угодно, или фотоснимками, которые могли подделать, то Высший Совет захочет узнать, на что мы потратили выделенные нам деньги. И будь уверен, нам выдадут за все сполна…
С каждой минутой Шумейкер нервничал все сильнее.
— Да, нужно поставить новую заплату, — сказал он, наконец, и ушел, хлопнув дверью кубрика.
В коридоре он встретил Барфорда, направлявшегося в свою каютку.
— Где ты был? — спросил Шумейкер.
— А ты как думаешь? — грубо огрызнулся Барфорд.
Шумейкер уже раздевался, готовясь ко сну, когда в голову его ударила ужасная мысль. Он тут же бросился в отсек, где был спрятана его выпивка. Фальшивая заплата стояла на полу, прислоненная к стенке. Тайник был пуст. Тут же валялся лом, на конце которого виднелись кусочки фальшивого припоя.
Весь вне себя, Шумейкер ринулся в машинное отделение.
Барфорд предусмотрел все. Микроспектрограф был вырван и отсоединен от основной части транс-М. А без него установка была бесполезна как для производства топлива, так и — в случае Шумейкера — для пополнения запасов живительной влаги.
Шумейкер не стал даже проверять, на месте ли запасной.
К счастью, у него оставалось примерно пять кварт «живой водички» на складе в канистре с надписью «Соляная кислота». Ее бы хватило надолго, если соблюдать норму. Шумейкер не мог ввести сухой закон, невзирая на всяких там зеленых человечков. Ему требовалась ежедневная порция. И парочка глюков не смогут отвратить его от этого.
ТЕМ НЕ МЕНЕЕ, когда на следующий вечер Шумейкер сидел на дежурстве на пороге открытого люка, у него было определенное предчувствие. Земля, море и небо были все те же, слизисто-монотонные, а случайные порывы ветра с океана несли в себе те же запахи гниющей морской флоры и фауны. Примерно так и было вчера вечером, когда…
Шумейкер встал и встревоженно обошел корабль снаружи. Со стороны моря, дальше огромных разинутых дюз двигателя, зеленоватый песок круто спускался к застойному краю воды. На воде не было даже намека на рябь.
А на берегу была только грязь.
Шумейкер снова сел на порог, с сомнением поглядел на свою ополовиненную кварту и решил оставить ее на некоторое время. У стакана был зеленоватый цвет окружающего песка. Шумейкер решительно сосредоточился на наблюдениях за окрестностями, топчась возле корабля. Ну и что ты думаешь? — спросил он себя. — Сколько еще времени понадобится этим суперменам, чтобы бросить свою игру в зайцев и охотников? Два дня? Три? Неделя? Шумейкер, — ответил он себе, — я не знаю и не стал бы даже спорить. У меня и так есть о чем волноваться.
Этот диалог, казалось, успокоил его. Шумейкер уныло поглядел на бутылку, затем поднял ее и сделал большой глоток. Когда он опустил бутылку, зажав горлышко большим пальцем, то снова увидел маленького зеленого человечка.
Нет, на сей раз это был другой человечек. Потрясенный, Шумейкер все же заметил, что он был толще в талии и носил более короткие бакенбарды.
Но выражение его лица было все тем же. Как у злодея, застуканного во время расчленения жертвы.
Шумейкер с трудом обрел дар речи.
— И откуда вы только беретесь? — пробормотал он.
Маленький человечек неприятно улыбнулся.
— Из грязи и мха, — ответил он.
Шумейкеру хотелось завопить. Беседовать с глюком, принявшим форму несуществующего гоблина?! И он едва узнал собственный голос, задавший вопрос:
— Чего вам нужно?
Зеленый человечек направился к нему.
— Забрать мой виски, — сказал он, отводя взгляд.
Тут уж Шумейкер действительно завопил. Вскочив на ноги, он расставил в стороны руки и заорал, как раненый буйвол. Бутылка при этом вылетела у него из руки и, описав изящную петлю, упала в море. Гоблин повернул голову и проследил за ней. Затем повернулся к Шумейкеру, сказал: «Я еще вернусь», — и вслед за бутылкой нырнул в воду.
Ни бутылка, ни человечек больше не появились на спокойной глади моря, хотя Шумейкер, прислонившись к косяку, с полчаса не отводил взгляда от воды.
УЖЕ НОЧЬЮ Шумейкер услышал снаружи голоса.
— Где этот старый пьянчужка? — проскрипел голос Барфорда.
— Ладно, Чарли, не стоит. Он ничего не сказал, но явно
