Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна

— Нет. Только исключить аллерген, — сложные слова Варя произносила на русском, Летиция уселась рядом, и принялась расспрашивать. Варя рассказывала.

Слово за слово — и из-за стола дамы встали если и не подругами, то вполне-вполне приятельницами. Обе были настроены доброжелательно, обеим было интересно, обе хотели найти общий язык, и главное, не были конкурентками. Что еще нужно для начала дружбы?

Чтобы между ними не встал никакой мужчина — и только.

Варя рассказывала о России, Летиция — о Корсике, и Варя думала, что им бы и правда — в Крым. Но там же война, там же турки… они те земли считают своей территорией.

С другой стороны, отвоюют — и пожалуйста! Крымские вина — дело, почему бы этой семье и не заниматься виноградом? Будет не Массандра или Коктебель, а Бонапарте или Наполеоне. Вот уж не худшая известность.

И земля там вряд ли будет дорогая…

Будут ли там войны? Варя серьезно задумалась.

Будут, но такие… кажется, потом будут воевать за проливы. И не скоро, точно. А так — Крым наш, русский, а турок никто и спрашивать не собирается. *

*- увы, ни о какой Украине речь в те годы не шла. Ее просто не было. По факту. А за Крым соперничали с Блистательной Портой. Можете читать современников Наполеона. Прим. авт.

Можно и посоветовать. Пусть едут, обживаются… конечно, турки будут пакостить, но корсиканцам не привыкать. А Крыму немного приятных итальянских обычаев не повредит. Обживутся, как родные будут.

Летиция, в свою очередь, изучала Варвару. И думала, что русские — странные.

Но от помощи не отказалась.

Договорились до простого.

Сейчас уже осень начинается, в море плохо. Плыть можно, но шторма, бури, а у Летиции дети. Она с ними на судне с ума сойдет.

Опять же.

Приедет она в Россию зимой.

А они к местному климату не привыкли. Да еще дорога… свалятся — все. Опять плохо.

Выход есть.

Пока еще распутица не началась, так что пусть Летиция с детьми едет, к примеру, как Варя в прошлый раз. Где-то по рекам, где-то по морю.

Можно бы их и у себя оставить, но Варя ж не знала, когда ей самой придется схлопывать пирамиду и рвать когти. Лучше это делать без свидетелей.

Или, как вариант, в порт, там проплыть вдоль берега, сколько можно, потом переждать сезон штормов — и уже по суше. Без заплыва в Балтийское море?

Тот же Гавр?

Варя обсудила оба варианта с Летицией, и второй ей понравился больше. Все же, с детьми легче на корабле. А морской болезни ни у кого нет, они даже и не знают, что это такое.

Так что пару недель отдохнуть, а потом, без суеты — Гавр. И вдоль берега…

Андрей Иванович их проводит.

И до Гавра, и до России, и устроиться поможет. А потом вернется к Варваре.

А Летиция поживет пока с детьми в их доме, под Москвой. Наполеоне туда же будет приезжать, когда отпуск выпадет. А потом и свое жилье купят, как освоятся.

— Поздорову ли, мил-друг?

— Не удержишь барина, — наябедничал верный Прошка. — Намедни опять жар был, так не лежит же, окаянный!

Суворов кинул в ту сторону сапогом, не попал. Зато рана на шее заболела еще сильнее.

Турки, сволочи!

— Добро пожаловать, Иван Карлович. Уж прости, я тут по-походному.

Палатка Суворова была немногим роскошнее, чем обычная солдатская. Только и того, что чуть побольше, чтобы Прошке места хватило.

— Ничего страшного, поместимся, — отмахнулся Иван Карлович. — Как ты?

— Замечательно.

Тут и Прошка подсуетился, поставил на стол поднос с графинчиком, закусками — и где только взял, прохвост?

Под крепкую и разговор пошел приятнее. Усидели по одной,по второй, о кампании поговорили, Светлейшего поругали… вот можно же было уже Очаков взять, а он тянет, как… как ежа за хвост! *

*- биологию автор тоже знает. Хвост у ежа есть и тянуть за него — дело неблагодарное. Прим. авт.

Там и о личном речь зашла.

— Наташа как?

— Пишет, — Суворов широко и искренне улыбнулся. — Учится.

— Это хорошо. А я поговорить с тобой хотел.

— О чем?

— Как о чем? Дочь у тебя растет, а у меня сын есть. У вас товар, у нас купец, — Эльмпт улыбнулся.

— Маленькая она еще. Тринадцать лет всего.

— Так понятно,маленькая. У меня сын,конечно, постарше будет. Ему уж двадцать пять. Но… буду с тобой как на духу, Александр Васильевич. Жена ему нужна, хорошая. А с твоей дочкой все ясно, красавица, умница,семья достойная…

А если еще, положаруку на сердце, семья у Эльмптов не так, чтобы богатая. Древность рода у них есть, а с деньгами плохо, грустно у них с деньгами. И государыня их не особо жалует! Все Сонька, дура мелкая, со своими карикатурами, за что и посекли идиотку, но обиды императрица не забыла, потому и просить что-то у нее не получится. А вот Наталья Суворова завидной невестой будет, лучше сразу за собой девочку застолбить.

— Наташа у меня самая лучшая. И плохому человеку я ее не отдам.

— Так я потому с тобой и заговорил сейчас, — развел руками Иван Карлович. — Мы ж не спешим никуда, дочка у тебя в Смольном, вот,она спокойно поучится, а ты к Фильке приглядись. Он в чинах ровно идет,уже сейчас майор, да и еще подрастет, я-то его вижу. Сам не двигаю, что ты! Филька своим умом заслуживает!

Суворов поглядел чуток недоверчиво, но водка смягчила вредный характер, и генерал кивнул.

— А и посмотрю, пожалуй.

— Я не уговариваю. Ты просто приглядись, а там уж и решишь. Коли да — рад буду породниться.

Пожалуй, Суворов тоже был бы рад. Семья хорошая, возраст у парня тоже подходящий…

— По рукам. Погляжу я на твоего парня, пока война длится, а там… кто знает?

На том и сошлись. *

*- официально Суворов о нем написал в 1793 и приказал готовиться к браку. Но я думаю, приглядывался он раньше. Прим. авт.

Наполеон смотрел на Хотин.

Старая крепость.

Очень древняя, и… продажная. Сколько раз она из рук в руки переходила?

Не счесть!

И в этот раз, надобно отбить ее, да так,чтобы обратно не взяли.

Австрийцы пытались нахрапом, но получили по зубам,да и откатились. И с июля вели упорный обстрел крепости. Тут и австрияки, и русские — все лупили по несчастной крепости… вот возвращать не надо было! Уже два раза как не надо!

Наполеон бы не вернул!

Генерал Салтыков осаждал крепость по всем правилам, но… турки не сдавались.

Надеются?

А на что?

Дивизия графа Салтыкова, к которой оказался приписан корсиканец, перешла Днестр и расположилась на правом его берегу, на высотах к югу от крепости. И — ждала.

Австрийцы, увы, люди нерешительные, надеялись,на австрийский «авось», и мечтали, чтобы крепость сдалась им в руки. Ага, при пятнадцати тысячах гарнизона!

Бежит и падает!

И Осман-паша, и Жарули-паша… может, им и не отсекут головы за подобные действия, но уж точно и не похвалят.

Наполеон смотрел, как военный.

Крепость была окружена с трех сторон валом, с востока — сильным зАмком и берегом Днестра. А по берегу были видны остатки окопов,которые нарыл тут еще Миних, и которые турки не заняли. Зато их отлично заняли нападающие.

В крепости уже начинался голод. Осажденные пробовали делать вылазки, русские их отбивали.

Наполеон искренне надеялся, что будет случай отличиться, что получится повоевать…

Увы, в начале сентября, вскоре после прибытия юноши на позиции, крепость отважно спустила флаг. Правда,условия для себя они выторговали получще, за что потом Салтыков получил от Румянцева, а тот от Екатерины.

Нашли, где стоять!

Действовать надо!

Но договор был подписан, хотя условия, с точки зрения Наполеона, были откровенно поросячьими.

Проиграл?

Вали отсюда!

На своих двоих, без имущества и знамен! Пинками под хвост проводим!

Или сдохни с голода!

Ладно еще, женщин — детей выпустить! Но самих турок, чтобы они потом опять воевать пришли?