Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Леонидович Орлов
— Логично. Сколько нужно?
Лисичка чуть замешкалась. Глаза стрельнули в сторону, потом обратно, и она заговорила чуть тише, с этакой деликатной заминкой, как будто ей и правда было неловко произносить вслух такие неприличные цифры.
Только глаза, заразу, выдавали с потрохами. Не было там ни капли смущения — был профессиональный замер «как зайдёт». Хорошо играет, надо отдать должное.
— По десять золотых в месяц на нос.
И замерла.
Сидит вся такая собранная, лицо ровное, плечи расправлены, а в глазах одновременно две вещи: отрепетированное «я готова услышать любой ответ» и совершенно неотрепетированное «господи, только бы не перегнула». Цифру она явно крутила в голове не один день. Я почти видел, как она сбивала её то пониже, то обратно повыше, торгуясь сама с собой, и в итоге выкатила то, что у неё в голове проходило по статье «нагло, но попробовать стоит».
Я же мысленно расхохотался.
Тридцать золотых в месяц на троих. По меркам Сечи это, вообще-то, деньги. Слабый ходок столько и получает — тот, что таскается на границу Мёртвых земель за травками да мелкой требухой, и каждый раз не знает, вернётся ли домой к своим родным. А если взять какого-нибудь помощника торговца, или девушку легкого поведения, то они точно никогда подобных денег не видят.
Только вот моя рыжая, походу, не до конца понимала, какой товар продаёт.
Информация — это ведь не обычный товар, нет. Это когда ты заранее знаешь, у кого какие проблемы и намерения. И стоит такой товар намного дороже, чем беготня за травками в первом или втором порогах. Просто Лисичка всю жизнь мерила цены шкалой улично жизни, вот и выкатила мне это «много», ориентируясь на то, сколько у них там получали взрослые мужики за тяжёлый трудовой день.
А по факту выходило, что за тридцать золотых в месяц девочка мне готовила полноценную заготовку под будущую разведсеть. Такую, которую через пару месяцев можно будет довести до состояния, когда в городе без её ведома и собака не тявкнет.
Красота!
Я выдержал короткую паузу, чтобы дать ей немного понервничать. В следующий раз будет думать, прежде чем мне неловкость отыгрывать.
— Лисичка…
— Да? — она напряглась.
— Беру всех троих. Плачу по двадцать золотом на нос.
Лисичка несколько моргнула, ошалело на меня уставившись.
— По… по двадцать?
— По двадцать. За хорошую работу будут премии сверху, за плохую, соответственно, минус из жалованья, тут всё как у людей. В остальном условия простые: сильно не зарываться, моим именем при решении своих грязных дел не пользоваться. Все спорные вопросы решаются через тебя. И если кто-то из этой троицы уже что-то задолжал Кривому, Щербатому или ещё какой-нибудь местной достопримечательности, пусть сегодня же сядет и всё спокойно расскажет. С долгами я разберусь, но если кто-то соврёт сейчас — в будущем помогать не стану.
Лисичка уверенно кивала, попутно обдумывая, как будет растолковывать условия работы своим людям.
— Поняла, господин Морн.
— И ещё одно. Пожалуй, самое главное.
Она подняла на меня глаза. Брови поползли вверх настороженно, как будто она готовилась к тому, что сейчас выяснится подвох ради которого вся эта щедрость и затевалась.
— Они так же должны пойти на учёбу.
Лисичка чуть нахмурилась.
— В смысле… учиться? И им тоже⁈
— А ты как думала? В те же часы, по той же программе, никаких поблажек. Я зачем вам учителей вообще нанимаю? Ну и на тренировки, разумеется, они тоже приглашены в добровольно-принудительном порядке. И если кому-то из них такой расклад не по душе, — то его никто не держит и он может возвращаться на улицу, чтобы таскать монеты у подвыпивших ходоков и рано или поздно лишиться руки.
Лисичка медленно выдохнула. По её прищуру было видно, что вот этого пункта она в своих внутренних расчётах как-то не учла.
— Господин Морн, — сказала она осторожно. — А им это вообще зачем? Они же воры. Простые рыночные карманники. Зачем им грамота?
— А затем, Лисичка, что мои планы простираются далеко за пределы Сечи. И моя будущая свита должна соответствовать статусу графа Морна. Так что мне как-то не улыбается через пять лет краснеть за то, что мои ближние люди не смогут прочитать обычную расписку и будут обращаться за этим к помощникам.
Лисичка как-то даже подсобралась от ощущения собственной важности.
— Поняла, господин Морн.
— Тогда дуй передавать им мои условия. А вечерам расскажешь, что они там наотвечали.
— Сделаю.
Она соскользнула с лавки, коротко поклонилась и быстро вышла.
По дороге я мельком прошёлся Оценкой по её эмоциям и сразу увидел, что Лисичка уже всей головой в деле. Наверняка прикидывает, к кому и как подходить. Кто согласится сразу, на кого придётся надавить, а с кем, может, и расстаться, если упрётся рогом. Ну и ладно, это уже её работа. Я выдал задачу, выделил деньги, пусть теперь крутится.
Игнат проводил её спину долгим взглядом, потом аккуратно положил папку на стол и повернулся ко мне. Лицо у него было то самое, которое я за последние недели выучил наизусть: сосредоточенное, безупречно вежливое и при этом до краёв наполненное немой формулой «господин Морн, я с вами категорически не согласен, но мы же оба воспитанные люди, поэтому… обсудим».
— Можно? — уточнил он.
— Ну давай…
— Господин Морн. Она сама попросила десять золотых на человека. Сама. Десять, точка. Это её предел, она его сама обозначила. А вы накинули вдвое больше, да ещё и премии пообещали.
— Накинул, — с улыбкой кивнул я.
— Господин Морн, мы с вами буквально вчера обсуждали бюджет на следующий квартал. Там каждая монета посчитана. И на жалованье новым людям у нас зарезервировано… ну вы помните цифру.
— Помню.
— Тогда зачем переплачивать?
Что-то радуют меня ребята сегодня хорошими вопросами. И ведь вижу, что далеко не в природной жадности дело. Просто Игнат искренне хочет понять что и зачем я делаю.
Ну что ж, просветим его немного. Я облокотился на стол и посмотрел на Игната в упор.
— Игнат, вот ответь мне на вопрос. Если я плачу
