Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Леонидович Орлов
Бррр… Данила со своей фирменной образностью иногда вводит меня в полный ступор.
— Ну вот для того я тебя сюда и поставил, чтобы ты их вёл, командовал и не давал расслабиться ни на секунду, особенно сейчас, пока они ещё свежие. — Я обвёл взглядом площадку. — А остальные где?
— Так они кросс выбрали. Десять километров по городу.
— Отлично. Тогда не отвлекайся, я тут так, мимоходом.
Он кивнул и уже разворачивался обратно к строю, как вдруг всё пошло не по плану.
Один из учеников в строю — здоровый парень, на голову выше остальных — сделал шаг вперёд из шеренги и тут же, не задумываясь, опустился на одно колено и склонил голову.
Бык, твою мать. Вот ты сейчас вообще не вовремя.
Площадка замерла. Данила медленно повернул голову в сторону Быка, потом — в мою. И в этом повороте было столько усталости, что слова уже не требовались.
Я подошёл к Быку. Парень стоял на колене, голову не поднимал. Плечи у него были напряжены, как перед прыжком, и дышал он чуть глубже обычного.
«Текущее эмоциональное состояние: преданность (47%), восхищение (31%), волнение (14%), страх не оправдать (8%). Скрытая мотивация: получить личное признание от наставника, на которого он перенёс весь свой подростковый поиск ориентира».
Сорок семь процентов преданности у семнадцатилетнего пацана. Это, если переводить на нормальный человеческий язык, уже не подросток с восхищением в глазах, это маленький фанатичный пожар, с которым мне придётся что-то делать.
И вот этот пожар стоит сейчас передо мной на одном колене, на глазах у всех. У Данилы, у Маши, у ребят из строя, у Сизого, у Карины. И в его подростковой картине мира то, что он сейчас делает, это самый правильный поступок за всю его недолгую жизнь.
Так, надо думать быстро. Если я его сейчас унижу, сломаю парня пополам. Если оставлю всё как есть, превращу площадку в храм, а себя в идола, чего мне, прямо скажем, категорически не надо. А если просто пройду мимо и сделаю вид, что не заметил, парень потом будет грызть себя неделями, выискивая, что он сделал не так.
Значит, нужен другой путь.
— Бык. Встань.
Парень поднял голову. Глаза горели.
— Встань, — повторил я уже спокойнее. — Если ты хочешь мне служить, нам с тобой нужно говорить вровень. Глаза в глаза.
Он медленно поднялся, всё ещё не сводя с меня глаз.
— Простите, господин Морн. Я просто…
— Я понял, что ты «просто», — я положил ему ладонь на плечо и заговорил чуть тише, чтобы остальные не слышали нашего разговора. — Мне рассказывали о твоих разговорах и как ты ко мне относишься.
Видимо парень прочитал в моих глазах осуждение, поэтому тут же ушёл в защиту.
— Господин Морн, я не…
— Не перебивай, — спокойно ответил я. — Я не говорил, что это плохо. Даже наоборот, мне нравится, когда у моих людей есть цель и пример перед глазами. Это сделает из тебя хорошего бойца.
Бык вытянулся по струнке и бодро завопил:
— Конечно, госп… — затем он увидел мой взгляд, понял, что снова меня перебил и заткнулся.
— Вот… уже учишься. Молодец. Так вот… как ты знаешь, сейчас такая ситуация, что город, по сути, разделился на две половины. Одни уважают меня, другие, наоборот, ненавидят и мечтают прирезать где-нибудь в подворотне.
Услышав последние слова, кулаки Быка непроизвольно сжались. Нет, серьезно, если его даже моя гипотетическая смерть настолько выводит из себя, то всё это может реально плохо закончиться.
— Так что и тех, и других мне с головой хватает. А вот кого сейчас по-настоящему мало, так это людей, на которых я могу железно положиться. Таких, которым я дам задачу и они её беспрекословно и безукоризненно выполнят. Без напоминаний и без оправданий в случае неудачи.
— Да я…!
— Сейчас ты даже не можешь меня не перебивать, — вздохнул я, чем вызывал ещё один полный разочарования взгляд Быка. — Но в будущем, я думаю, ты научишься контролировать свои эмоции. Ведь так?
Тишина. Я снова вздохнул.
— Вот теперь можешь отвечать.
— Обязательно научусь!
— Хорошо. Поэтому первое. Тренируйся. Жёстко, до измождения, до того момента, когда Данила сам тебе скажет «хватит». Не когда ты сам решишь, что с тебя достаточно, а именно когда Данила скажет. Понял?
— Понял.
— Второе. Через месяц я вернусь из Вьюжного. И к этому моменту у меня для тебя будет одно конкретное задание. Особое и только для тебя. И мне нужно, чтобы к этому моменту ты из себя что-то да представлял.
Я почувствовал, как у него под моей ладонью дёрнулось плечо. Не от страха, а от того, что у парня прямо сейчас всё внутри загорелось ровным фитильком. У него теперь была цель.
«Эмоциональное состояние: преданность (51%), восхищение (28%), решимость (17%), благодарность (4%)».
Похоже сработало.
— Я вас подведу, господин Морн… — сказал он тихо, но уверенно.
— Знаю. А сейчас в строй и больше не нарушай дисциплину. На тренировке ты должен тренироваться. И точка.
Бык развернулся и шагнул обратно в шеренгу. По его спине, по тому, как он встал, по тому, как развернул плечи, было видно, что парень сейчас отработает за двоих. А может, и за троих.
Данила смотрел на меня с лёгкой укоризной, мол, ну и что ты ему пообещал? Я ему ответил почти незаметным движением бровей, мол, потом обсудим, не сейчас. Парень кивнул и снова повернулся к строю.
— Так. Господа инвалиды, ущербные и будущие недомаги. Упор лёжа принять!
Я уже разворачивался, чтобы идти дальше, как взгляд зацепился за Карину.
Она стояла у стены сарая, в косой полосе утреннего солнца, и просто ждала когда мы закончим. Одна рука у неё медленно, задумчиво скользила вдоль края выреза, лёгкими подушечками пальцев, туда и обратно.
Я отчётливо понимал, что она это делала не специально. Пальцы скользили по краю ткани сами по себе, на автомате, как у курильщика, который достал сигарету и о чём-то задумался. Глаза у Карины были спокойные, мысли где-то далеко, скорее всего, она уже мысленно репетировала разговор с Кривым. А тело при этом работало само по себе, по программе, отлаженной годами в её прежней профессии.
Я тут же перевёл взгляд на строй, уже понимая, что именно увижу.
