Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский
Мгновение сосредоточения — и пошла картинка. Светляк Сереги, спустившегося по лестнице, осветил длинный коридор, хоть через отравленный дым особо не поразглядываешь окрестности. И все же командир впечатлился конструкцией. Вот ведь ничего себе. В какой-то глуши, в обычном лесу — такая капитальная берлога! Подобного бункера он ждал бы от какого-нибудь царька очередной банановой республики, но чтобы у себя дома, да еще и в нищей провинции увидеть подобное укрытие? Редкое зрелище.
Серега медленно продвигался по бункеру. Шел плавно, потихоньку, и непрерывно сканировал пространство впереди себя чарами. Магией фонило так, что закачаешься, но чары эти, по данным сканирования, главным образом защитные и укрепляющие, ими пронизан сам бетон стен и потолка. Ловушек вроде бы не было, мин тоже.
Зато труп, похоже, наличествовал. Впереди, сокрытый дымом…
Проходя мимо первой же двери в коридоре, Серега потянулся, чтобы повернуть вентиль и заглянуть в помещение, но командир резко одернул его:
« Ничего не трогай в этом проклятом гнезде!»
«Шеф, а вдруг из-за этой двери кто-то выскочит?» — попытался возразить наемник.
Про себя Савин отметил, что боец в общем-то прав: подставлять спину закрытой неисследованной двери — прямо-таки моветон. Но тут важен, как говорят всякие умники, контекст. Если бы у Волконского действительно были припрятанные союзники, с какого бы хрена им сидеть в запертом бункере, пока их командир в одиночку отбивается против превосходящих сил наверху? А вот обмазки какой-нибудь коварной магией или хитрым ядом от этого сраного чинуша можно было ждать запросто.
Серега принял приказ и продолжил путь по коридору. Савин не видел, что там находится за закрытыми дверями, да и обзор в самом проходе был не ахти из-за клубящегося задымления отравляющим веществом, но коридор выглядел прямо-таки по-спартански. Голый бетон, тут и там старые масляные пятна на полу… Если тут и имелась какая-то роскошь, то она ждала за закрытыми дверями.
И вот наемник подошел к мертвецу.
Лежит себе на полу за углом. В бронике, рядом валяются каска и магострельный автомат. В подсумках на разгрузке торчат магазины — некоторые пустые, но еще пара явно полных. Выпученные глаза пожгло и высушило алхимозой, будто изюм. На горле — глубокие кровавые борозды: задыхаясь, он рвал собственную шею. Под окровавленными ногтями застряли кусочки его собственной кожи и даже мяса.
Савин выдохнул.
«Ну, вот и все, — с немалым душевным облегчением подумал он. — Ко всему-то ты подготовился, сволочь министерская, все-то ты учел, любую гадость предвидел — кроме такой вот газовой запрещенки. В итоге подох в сотню раз мучительнее, чем если бы просто дал себя пристрелить, как и полагалось».
Да, теперь еще оставалось правильно свалить. Транспорта они лишились, и по пути имелась ненулевая вероятность устроить пострелушки на ходу с подкреплением Волконского. Нелегкая работа, но всё это казалось теперь приятными хлопотами. Пройдут по ими же выжженной тропе, под прикрытием деревьев, пригорков и овражков, мешающих стрелять издали, пока «помощнички» чинуша будут пробираться через им же наставленные хитрожопые ловушки.
Самое главное — Волконский сдох. Одна беда: Савин бы с огромной радостью с ним сначала побеседовал. Вежливо попросил бы поделиться секретами его странной, эффективной магии, подкрепив свой запрос обширным инструментарием и столь же обширным опытом таких вот информативных бесед. Растянул бы его смерть на долгие дни, а то и недели, как плату за сегодняшний ночной кошмар и за каждого убитого бойца… Но что поделать, се ля ви.
Даже перспектива взяться за Милорадовича следующим уже не пугала командира. Дождутся подкрепления от вышестоящих, поделятся горьким опытом, да как-нибудь разберутся и со старым князем.
Конечно, грохнуть дворянчика такого уровня — это совсем не то же самое, что пришить какого-то непонятно откуда взявшегося «барона» Волконского без нормального рода и племени. Убийство князя поднимет дикую шумиху. Но до шумихи Савину и его людям дела не было: на них никто не подумает, потому что их практически не существует. Такие вот они люди — вроде и есть, а по бумагам давно сгнили в позорных, безымянных могилах.
Милорадовичи наверняка окрысятся на Салтыковых или еще на какую дворню, которой их благородство и принципиальность давно стояли поперек горла. Те, в свою очередь, возбухнут, что на них незаслуженно бочку катят… И понесется грызня, а правды уже никто никогда не узнает. Жаль только, что самих дворяшек в таких войнах дохнет не так уж много. Как и всегда, резать друг друга будет в основном мелочь, подданные и наемники. Баре лбами бьются — у холопов лбы трещат. Политика! Мать ее так. Но даже один голубокровный труп — уже приятно.
«Шеф, разреши спуститься?» — попросил по ментальному каналу Вован.
«Тебе на кой?» — спросил Савин, хотя уже прекрасно знал ответ.
«Так это. Сувенир надо. Слишком интересный был зверек, чтоб ничего на память не прихватить».
Савин мысленно раздраженно вздохнул. «Сувенир» — это правое ухо убитого. Такая у Вована была милая привычка: мертвым (а иногда и еще живым) уши резать, сберегать их каким-то там хитрым образом и на ниточки нанизывать или паракорд. Причем трофеи с командиров, особо бодрых вражеских бойцов, чем-то запомнившегося мирняка и некоторых других категорий жертв шли у него на отдельные ожерелья. Интересно знать, куда попадет Волконский? Впрочем, он наверняка кандидат на индивидуальную веревочку, только ему посвященную.
«Серегу попроси, пусть отрежет», — буркнул Савин.
«Не, так не пойдет. Тут самому надо! Традиция!» — возмутился тот.
«А я себе второе ухо возьму», — неожиданно подключился к разговору еще один боец, стоявший у люка. За ним подобных, как бы так помягче сказать, «особенностей» раньше замечено не было, но, видимо, так уж сильно запал ему в душу этот неубиваемый бумагомарака.
«Ай, хер с вами, — сдался командир. — Только быстро давайте! Одна нога здесь, другая там».
Двое наемников метнулись к люку и быстро спустились в бункер. Вскоре они присоединились к Сереге, добравшись до трупа. Подошли вплотную, ножи подоставали, готовые к разделочным работам…
И тут труп улыбнулся.
Он подмигнул наемникам одним из своих «выгоревших» глаз, подернулся легкой рябью, шутливо козырнул им окровавленной рукой и просто развеялся в воздухе, будто и не было его никогда.
Иллюзия.
Высшего, запредельного уровня иллюзия. Такая, что даже на сканирующие чары вернула отклик, как настоящий, теплый шмат мяса. Такая, что наверняка даже на ощупь казалась
