Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский
«Вон оттуда!» — заорал Савин по телепатической сети, в ту же секунду срываясь с места и бросаясь к выходу из домика.
Но было поздно.
* * *
То, что произошло дальше, Савин не столько увидел, сколько почувствовал всем своим существом. Мир вокруг, а точнее большая его часть, практически прекратили свое существование, превратившись в рев и пламя.
Домик, укрепленный солидными чарами Милорадовича, устоял перед взрывом изнутри бункера — но наемникам от того легче не стало. Столб чистого, концентрированного бабаха вырвался из люка, как из ствола гигантского орудия.
Где-то в этом столбе присутствовало то, что осталось от троих бойцов. Наверное. Ударная волна мгновенно заполнила тесную комнатку домика.
Савин едва успел выскочить из дверного проема, падая на землю и собирая все остатки резерва в направленный щит. Все до единой капли.
А вот Петька как раз находился ровно в дверном проеме. Давление в комнате скакнуло до немыслимых пределов. Щита у Петьки могло бы и не быть — погоды бы не сделал все равно. В следующее мгновение его просто вышвырнуло в лес, будто мясной снаряд, по пути разрывая на кусочки.
Ударная волна вынесла хлипкие окна вместе с рамами, сорвала с петель входную дверь и даже лежащего Савина с его щитом отшвырнула дальше.
Командир покатился по сырой, холодной земле, собирая спиной камни и корни. Его протащило несколько метров, прежде чем он с размаху врезался в сосну.
Савин лежал на спине, глядя куда-то вверх. В ушах стоял непрерывный писк. Правая рука не чувствовалась вообще, словно ее оторвало, ребра пылали при каждом вдохе, а во рту отчетливо отдавало не успевшей окислиться кровью. Щит спас его от мгновенной смерти, но командир начинал об этом жалеть.
Дрожащей, непослушной левой рукой он вяло стянул с лица противогаз, стекло которого покрылось сеткой трещин. Попытался сделать нормальный вдох, но вместо этого зашелся нехорошим, булькающим кашлем.
Его взгляд скользнул по земле.
Мерзлая хвоя и сухая листва в некотором отдалении от него начали приминаться. След, за ним второй. Будто кто-то тяжелый, но абсолютно невидимый неспешно шагал прямо к нему.
Волконский.
У Савина не осталось ни магии, ни сил, ни оружия, способного выстрелить. Иллюзий тоже не осталось, а самого его так приложило, что можно начинать рыть яму. Живым отсюда он не уйдет. Даже — особенно! — если «милосердный» чинуш возьмет его в плен и попытается допросить. Командир знал, что бывает с теми, кто пытается расколоться.
Из последних сил Савин потянулся к поясу и выхватил из ножен диковинный нож — подарок одного африканского шамана, с которым он завел странную дружбу в одну из командировок еще по прошлой работе, так сказать. Савин тогда подогнал шаману тридцать три человека, отловленных его бойцами, для какого-то сложного ритуала. Трижды одиннадцать надо было — одиннадцать детей, одиннадцать взрослых, одиннадцать стариков. А шаман, помимо магической поддержки его отряда, подарил ему лично этот клинок. Самого старика через некоторое время пришлось убрать, такую дали команду, поменялись планы, ничего личного. Но подарок остался.
Этот нож всегда был для Савина куда более эффектной и эффективной версией «последней гранаты». Тогда, много лет назад, он рассудил просто: если и придет день, когда нужно будет сдохнуть — он не пойдет на тот свет один. О нет, компанию прихватит непременно.
Глядя на приближающиеся следы, командир наемников выдавил из себя последнюю ухмылку.
Затем решительно вогнал африканский нож себе в горло.
* * *
Я бросился прочь ровно в тот момент, как мой враг выхватил нож. Почему? Не знаю. Предчувствие заставило.
И неспроста.
Нож предназначался не мне — ему самому. Стоило только нырнуть за угол дома, как вдруг ощутился невиданный всплеск энергии. Странной, совершенно не такой, как обычная магия. Укрепленная чарами стена деревянного домика приняла на себя основной удар, но самые подошвы моих ног, оставшиеся лежать за пределами укрытия, вдруг пронзила чудовищная боль.
Истошный крик рвался из горла, но напрасно: каждую каплю воздуха из легких я выдохнул сразу же, и вдохнуть больше не мог. Только катался по земле, широко раскрыв рот, как выброшенная на берег рыба.
Слишком больно. Немыслимо. В глазах помутнело, мысли рассыпались на мелкие осколки. Где я, кто я, что я — даже такие базовые знания покинули мою голову, уступив место чистому, ничем не разбавленному страданию. И это страдание не покидало меня, спасительный болевой шок не наступал, заставляя проживать каждое мгновение пытки.
И оно поднималось. От подошв ног, по голеням, вверх… Не нужно быть семи пядей во лбу чтобы понять, к чему все идет. Вот оно, значит? Конец?
Баюн возник рядом будто из ниоткуда. Он сразу же затянул свою сказку. Я не мог разобрать ни единого слова сквозь пелену агонии. Но и нужды в том не было.
Пространство вокруг меня будто завибрировало от еще одного мощнейшего выброса магической энергии, но теперь приятной, будто лечебной. Да так оно и было. Чем бы ни зацепило мои бедные ноги, Баюн влил всю энергию, которую только мог через себя пропустить, для противодействия этой дряни.
Помогало. Получилось сделать первый вдох — судорожно, жадно — только чтобы тут же разразиться хриплым воем. Кот не обратил на мои крики никакого внимания. Ему было не до того. Фамильяр бился с проклятой магией изо всех сил, и, к счастью для меня, побеждал. Боль мало-помалу отступала под его натиском, мышцы расслаблялись, и через некоторое время ощущение почти исчезло. Почти.
— Ну что, героичнейший хозяин. Жить будешь, — устало заключил он вслух, даже не прибегая к телепатии.
Я с трудом приподнялся, подполз к стене домика и сел, опершись на нее спиной. Первым делом следовало привести мысли в порядок.
Похоже, всё. «Весы» больше не докладывали о перемещениях чего-то похожего на человека, не считая нескольких копошившихся подранков, раскиданных по лесу. Эти далеко не уползут и опасности уже вряд ли представляют.
Последняя группа наемников повелась на мой трюк. Они попытались удушить меня в бункере очень опасным, судя по данным сканирующего артефакта, веществом, хотя меня там давно не было. Я просто пробежался по коридору до дальнего выхода и покинул бункер через тот же туннель, что и в начале боя, а Баюн вместо меня оставил там настолько реалистичную иллюзию трупа, насколько вообще мог создать.
А вот что находилось в коридоре помимо иллюзии, так это масло. Обычное масло, испаряемое специальным кустарным прибором на базе принципов алгоритмического разделения и распределяемое по всему замкнутому пространству бункера в
