Чистое везение - Марьяна Брай

Степановна, — достаточно громко добавил он. И подняв глаза, я увидела, что все сидящие за столом смотрят на меня.

— Я не злюсь, просто отчество запомнить большого труда не составляет, — ответила я и обрадовалась, когда пришла Варя и уселась рядом с торца стола.

— Приятного завтрака, за столом не разговариваем. У вас есть пятнадцать минут… как всегда, — прогудела Варя, и я выдохнула.

— О! Как хорошо, что в столовой дисциплина! — мой сосед не собирался молчать. — Елена Степановна, а вот мне тут рассказали, что вы раньше по утрам бегали с Кириллом Ивановичем. А сейчас что же?

— Сейчас я очень устаю, Николай Палыч, — не поднимая глаз, пробубнила я.

Отметила я, что студенты перешёптываются и указывают на нас с барином. И это мне отчаянно не нравилось. Неужели он специально вчера позвал меня в комнату, чтобы все начали думать обо мне плохо? Ведь слышать нас мог не только Трофим. Да и Фёдор, если не спал, мог и видеть, как я ухожу.

— Николай Палыч, у нас есть правило: за столом мы молчим. Все разговоры после, на улице. Перед учёбой пару десятков минут, чтобы жирка нагулять, да размяться перед работой, — Варя заметила, что мне этот разговор неприятен, и только поэтому пошла наперекор барину.

Доедали молча. А я поторопилась уйти в теплицу сразу, как вышла из столовой. Рассаду можно было уже выносить на улицу — солнца хватало. Я осмотрела ящики и даже не считая, поняла, что половину точно нужно куда-то деть.

— Много! Вы ее на продажу выращивали? — голос Николая снова завёл мои только-только успокоившиеся нервы.

— Мне дали больше, чем нужно, Николай Палыч. И да, половину продать придётся. На днях под капусту начну копать, — без эмоций, стараясь больше не ёрничать, ответила я. Николай стоял за моей спиной с кружкой чая.

— Покажите, какая территория вам понадобится, и я попрошу ребят. Они вместе за пару часов справятся, — тоже абсолютно спокойно ответил Николай.

— Правда? — не веря своим ушам, я подняла на него глаза.

— Конечно! Эти увальни не особо загружены у Кирилла. Спят до завтрака, после обеда вялые… нехорошо это. Сила нужна и учёному. Голова лучше соображает у тех, кто от физической работы не отлынивает. Я это знал, а сейчас, познакомившись с вами, еще больше в этом уверился!

— Да, есть в этом что-то, — я ожидала в результате своего поведения обрести как минимум врага, а на деле барин оказался вполне себе приличным человеком. Или же он специально «мягко стелет», чтобы потом побольнее «укусить»?

— Бесспорно. Держите, — он протянул мне кружку, — вы убежали так быстро. Это Варвара передала вам чай. Так где копать? Сегодня, как закончим теорию, займемся. До вечера точно управимся!

— Вот видите, — я указала на грядки с картошкой, — как эти грядки заканчиваются, оставьте полянки метра в полтора, и можно той же ширины копать. Прямо до теплицы, — я показала фронт работы и приняла из его рук кружку.

— Отлично. А вам это к чему?

— Земли очень много, семян много… почему бы не обеспечить себя овощами. Вон там у меня уже лук взошел, а те грядки с морковкой! Есть где хранить…

— Значит, вы всё же агроном? У кого учились? — Николай провел ладонью по густой шапке зелени рассады над ящиками, наклонил с краю, осмотрел у корня.

— Сама училась. Бабки, дедки, знаете ли…

— Ага, знаю. Издревле на Руси дыни прививают…

— Не спрашивайте, Николай Палыч. У меня ответа нет. Принимайте так, как есть, — ответила я, надеясь, что он решит, мол, тайком где-то училась, а сюда пробралась, как многие продвинутые нынче барышни, из-за тяги к науке.

— Хорошо. И правда, прививки делаем мы не первые, да только об этом мало слухов. И народ никак не принимает. Говорят: против Бога идём. Вчера у нас один студент креститься принялся, зашептал, что колдун я. Мол, одно дело семена закалять, скрещивать… как коня и ослицу. Про мулов-то они слышали. А вот растения… у них ведь ни души, ни сердца.

— Что за студент? — я напряглась. В голове моей вдруг сложилась вся картинка из рассказа Валерьяныча: один из студентов писал жалобы, мол, Вересов непотребное творит в своём домашнем университете, против воли бога идет и явно с дьяволом договор подписал. А потом сгорела вся усадьба…

Глава 52

Со следующего дня к нам в баню хорошо пошли мужчины. Я смогла сделать выходной, и глянуть, как с женской частью справлялась бы одна Наталья. Но выходной этот я посвятила капусте: посадила столько, что, охватив взглядом свою плантацию жадины, тяжело вздохнула.

Лето уже полноценно вошло в свои права и пекло к обеду так, что потел даже нос. Хорошо, что встала по утренней прохладе.

Николай заметил меня в огороде во время утренней пробежки со студентами и, подняв ладонь, помахал. А я поблагодарила за подготовленные грядки. Сейчас же, когда воздух в этой духоте был недвижим, густ и переливчат, я стояла над проделанной работой и понимала, что это ещё не всё: теперь нужно полить!

— Зря ты, девка, в такую жару капусту начала тягать. Она чичас вся сгорит на жаре этой, — дед Никифор, казалось, специально подливает масла в огонь.

— Через час, а то и раньше, ливень будет, а потом прохлада. Приживётся, Никифор, не страдай, — задрав голову, я смотрела на солнце в пелене жаркого марева. — Думала, ты знаешь про приметы.

— Знаю, да не знаю, Елена. Ей и часа хватит, — он мотнул головой, указывая на жалкие, распластавшиеся на земле бывшие еще утром сильные и хрусткие листочки. Самые первые и правда, похоже, не выживут.

— Давай подсоблю. Хоть воду принесу! — жалостливо добавил он. Пацанов-то твоих от бани не оторвать. Сказали, мол, сегодня заканчивают с ямой и приступают к полу. Бойкая ребятня. Молодцы! А дождь… айда по воду, — только он произнес последние слова, воздух ожил, зашевелился, легкий потягун зашевелил молодую листву и набухающие соцветия вишни.

— А вот и дождик, Никифор. Гляди туда, — я указала на север, где из-за крыш соседних усадеб виднелась выползающая, как огромная черепаха, туча.

— Ну и слава Богу, — выдохнул старик. — Надо теплицы закрыть и укрепить, а то все стекла на дверях перебьёт!

Я убрала оставшуюся рассаду. Решила, что посмотрю на мои посадки через неделю. Приживутся, сразу продам. Хоть и за копейки сущие! Ребятню на рынок отправлю. А на полученное себе рубашонки купят. Рассада очень хорошая, даже по моим меркам.

Дождь начался через сорок минут. Сначала гремело, сверкало, а потом день превратился в вечер. Ветер стал прохладным,