Бесконечный беспредел х2 - Роман Драксодий

Впрочем, стоило начать движение к магазину пространственных хранилищ, как люди почтительно расступались и тихо перешёптывались.

Вдруг мне наперерез выскочил парнишка лет пятнадцати и бухнулся на колени.

— Достопочтенный господин Ёпт, молю, примите меня в ваш легион! — прокричал он в брусчатку дороги.

Шепотки в толпе мгновенно стихли и все навострили уши.

— А на баяне ты играть умеешь? — строго спросил я, совершенно не горя желанием брать на себя ответственность за всех подряд и потому придумав совершенно идиотскую причину для отказа, выглядящую вполне правдоподобно.

— Нет… — он поднял на меня удивлённый взгляд. — А что это?

— Вот когда научишься, тогда и приходи, — с видом мудрого наставника произнёс я, взъерошил его тёмные волосы и пошёл дальше.

Шёпот в толпе усилился, и в нём всё чаще проскакивало слово «баян» в разных интонациях. Ну и пускай. Вдруг тут образуется орден боевых баянистов? Я бы посмотрел на такое, особенно в противостоянии с сектой балалаечников… Этот мир точно достоин подобного!

— Почему ты улыбаешься? — ненавязчиво поинтересовалась Мяу, заглядывая в моё лицо.

— Да так, строю планы по постройке козней, — ответил я, чем слегка озадачил девушку.

Да, таков отныне мой путь!

Мы вернулись в магазин, который, на удивление, продолжал свою работу как ни в чём не бывало, лишь охранники выглядели чуть более напряжёнными, да девушка спешно подметала мусор, осыпавшийся с потолка.

— Берите на своё усмотрение в районе пятисот миллионов и про меня не забудьте, а то не вижу нихрена. Не очень хочется щеголять розовым браслетом…

Ибун, в отличии от Мяу, понимающе кивнул и направился к рядам, внимательно вчитываясь в бирки. К нему тут же прилип охранник.

Вот хоть убей, не понимаю, на кой чёрт они так трясутся над товаром, если тут всё пустое и его можно максимум сломать… А, ну да, это ж местная здоровая конкуренция между мастерами во всей красе.

Мяу справилась быстро, просто схватив первое, что подвернулось под руку, и направилась к толстячку за стойкой, где, видимо, предполагался расчёт и выдача ключа. На удивление, Гнюша ничего не просила, даже чисто из вредности, и лишь с нескрываемым презрением осматривала товар, заставляя дергаться глаз толстого хозяина или управляющего.

— Вот, — Ибун положил два аксессуара с бирками возле ещё одного, выбранного Мяу, и они вдвоём уставились на меня.

— Угу, — я кивнул и ссыпал на прилавок монеты, согласно ценникам, теперь уже вопросительно глядя на толстячка.

Тот, совершенно не впечатлённый, рутинно сгрёб деньги и поочерёдно пригласил нас в небольшой закуток, где показал секретный ключ доступа к хранилищу. Со мной ему пришлось повозиться чуть дольше, объясняя как вообще обращаться с хранилищами, но небольшая премия сгладила его недовольство и даже добавила чуточку энтузиазма.

На улицу я вышел в прекрасном расположении духа, довольный тем, что постепенно у меня получается выполнять запланированное. Снаружи было немноголюдно — то ли все разошлись по домам, то ли побежали искать мастера по баянам.

И только я собрался предложить своей команде с шиком перекусить, как над городом пронеслась громогласная трель черепаха:

— Грабят!

Глава 23

Быстрее всех обратно бежал Ибун, при этом настолько угрожающе размахивая божественным яйцом на палке, что прохожие шарахались в стороны, даже если номинально были и сильнее. И я его понимал — на спине черепаха осталось много редких материалов, которые, по понятным причинам, были не транспортабельны.

Ну и я не отставал снедаемый любопытством, ибо кому вообще могло придти в голову приближаться к огромной зверюге, вяло жующей труп женщины? Благо, что теперь пылесос покоился в пространственном хранилище и больше не колотил меня по спине, но мог быть вынут в любой момент, что было хорошо не только по причине удобства, но и потому, что я больше не выглядел странно, постоянно таская Вихря за плечами.

Кстати, о женщинах.

С момента разговора с божественным ликом, Сарацигаримит выглядела подавленной и молча сидела на расколотой клумбе на своём островке, гладя в одну точку перед собой пустым, не моргающим взглядом. Да уж, могу только посочувствовать, но курсы психотерапии буду устраивать позже.

Мяу бежала грациозно, красиво изгибая тело, и я даже чуть подотстал, чтобы насладиться зрелищем в полной мере. Тем более что она по-прежнему наотрез отказывалась от использования нижнего белья, а длинное тонкое платье очень выгодно подчёркивало все её… гхм, рельефы.

А вот Гнюша просто летела на боку в паре метров над землёй, со скучающим видом опирая голову на руку, будто лёжала на диване.

И если от черепаха мы неспешно шли около часа, то до́ него долетели меньше чем за минуту.

Я уже был готов раздавать пинки и подзатыльники, но нас встретил только насмешливый взгляд зверя, который демонстративно зевнул при нашем приближении, лениво перекатывая на языке тело древней, и произнёс:

«Что у вас там произошло? А то я уже понадеялся, что вы все там умерли»

— Где воры⁈ — я огляделся, крепко сжимая в одной руке шланг пылесоса, торчащий прямо из широкого браслета на запястье, и трофейную табличку в другой.

«Да нет никаких воров, мне просто было любопытно, вот я и позвал тебя» — не скрывая ехидства прочирикал черепах, вытянул ко мне шею и слегка повернул голову так, что его глаз оказался напротив моего лица и добавил: — «Я всё слышал. Если нужен совет, как оплодотворить эту молодую самочку, то я с радостью тебе всё расскажу и покажу!»

— Ах ты! Ты… — задыхаясь от возмущения прорычал я испытывая дикое раздражение на эту сволочь и попытался ткнуть ехидный глаз трубой, но черепах ловко увернулся и засмеялся, поднимая голову надо мной.

«Ты, ты…» — передразнил меня черепах, не переставая смеяться. — «Ты даже имени моего не знаешь, а всё пытаешься повелевать, жалкая букашка! Можешь говорить что угодно, мне начхать!»

— Да ты чё⁈ — притворно изумился я, мстительно прищуривая глаза, и добавил, не менее ехидным тоном: — Это очень легко поправить!

Черепах насторожился, когда я перехватил поудобнее табличку и взял в руки стилус, при этом глядя на него с многообещающей, зловещей полуулыбкой.

«Ты что задумал?» — всполошился он, вмиг растеряв всё веселье.

— А я теперь фея-крёстная! Нарекаю тебя… — не сводя с него пристального, зловещего взгляда, я размашисто начертал на табличке буквы, — Долбоящер!

Буквы сорвались с чёрной поверхности и закружились вихрем вокруг черепаха, после пришла уже моя очередь злобно расхохотаться. Мяу и Ибун закатили глаза, будто наблюдая за маленьким малышом, который считает, что он крайне эпически покакал и безмерно гордится этим.

— Это было слишком