Таксист из Forbes 4 - Ник Тарасов
Постучал для приличия в тяжёлую дверь и сразу её толкнул.
Валерия сидела за столом, заваленным распечатками, в очках для чтения, которых я раньше на ней не видел. Не поднимая головы, начала говорить ровным голосом:
— Я же просила меня не…
Подняла глаза. Очки чуть съехали на кончик носа.
— Ой. Привет.
Янтарь её ауры вспыхнул так, что у меня на языке мгновенно осела густая карамель. Она встала из-за стола, обошла его, сделала несколько быстрых шагов навстречу. Я успел прикрыть дверь спиной, положил букет на низкий кофейный столик и обнял её. Крепко. Поцеловал в губы, не торопясь.
— Какими судьбами? — она отстранилась на полшага, не выпуская из рук мои ладони.
— Да вот, проезжал мимо, думаю, почему не заехать.
— Ага «проезжал мимо», — улыбнулась она.
— Ну, если честно — очень хотел тебя увидеть, вот и заехал.
— И я тебя.
Она взяла букет, секунду подержала, поднесла к лицу, понюхала.
— Будешь кофе? Прости, не могу куда-то выйти. У меня через полчаса переговоры.
— Я в курсе. Уже сказали мне. Кофе буду, но не долго чтобы тебя не отвлекать.
— Хорошо. — Она пошла к стеклянному шкафу, достала высокую прозрачную вазу, по пути нажала клавишу селектора. — Маш, сделай нам, пожалуйста, два кофе. Со сливками.
Налила воды из кулера, поставила цветы. Поправила пару стеблей, чуть отступила, посмотрела со стороны.
— Спасибо, Ген. Очень красивые.
Принесли кофе в белых чашках на тонких блюдцах. Мы сели в углу, в низкие кресла у окна. За стеклом висела серая Москва, крыши, краны. Поговорили ни о чём. Про её узбекских поставщиков, которые опять путают артикулы. Про нашу шиномонтажку, в которой Миша обозвал чужой диск кривым, как его жизнь до «Диагноста».
Между делом, между двумя глотками, она спросила:
— У тебя всё нормально?
Не давила. Просто спросила. Янтарь по краям подёрнулся тонкой серебристой ниткой беспокойства.
— Надеюсь, что решаемо.
— Ну хорошо. Если нужна помощь — только скажи. Юристы, связи, деньги. Чем смогу.
— Обязательно, Лер. Спасибо.
Допили кофе. Я поставил чашку на блюдце.
— А тебе самой помощь нужна? По переговорам, по чему-то ещё?
— Нет. — Она улыбнулась. — Всё штатно. Просто надо собраться.
Встали одновременно. Обнялись у двери. Я снова её поцеловал, уже коротко, на дорогу.
— Вечером позвоню.
— Буду ждать.
Вышел через приёмную. Маша-секретарша сосредоточенно смотрела в монитор, но уголки губ у неё подрагивали. Я кивнул ей и пошёл к лифту.
В машине посидел минуту, не заводя мотор, просто сидел и улыбался в лобовое стекло.
* * *
Обратно ехал спокойно. К «Диагносту» подкатил в начале четвёртого.
Толян возился у синего «Соляриса», что-то крутил под капотом, услышав звук «Кии», поднял голову.
— О, шеф. А мы тебя потеряли. Звонили дважды.
— Семейные дела. В Москве.
— Серьёзное что?
— Да обычное. Бумажки, нотариус. Скукота.
Я соврал ровно, без перебора. Толян кивнул, не стал лезть. Он у меня умный мужик, лишнего не спрашивает.
Я поставил чайник в подсобке, насыпал в кружку ложку растворимого.
Серёга появился в дверях подсобки с грязными руками и страдальческим лицом.
— Дмитрич.
— М?
— Люда звонила. Опять.
Я медленно повернулся к нему с кружкой в руке.
— Матиз?
— Матиз, — обречённо сказал Серёга. — Говорит, опять не заводится. И сразу спросила, могу ли я приехать сегодня. Сегодня, понимаешь⁈
Я заржал. По-настоящему, в голос, так, что Толян из бокса заглянул проверить, что случилось.
— Серёженька. Это судьба.
— Это подстава, знаю я чего она хочет, — тихо сказал Серёга и покраснел сразу до ушей, осознав, что сказал при мне.
— Выпишу командировку. По такому случаю — можно. — Я отхлебнул кипяток. — Скажи ей, когда заведешь, что машина починена окончательно, а так у нас запись на неделю вперед.
— А она будет записываться?
— А ты на следующий выезд возьмёшь с собой Диму. Дима молодой, холостой.
Серёга лишь сокрушенно покачал головой.
* * *
Два дня прошли почти спокойно.
Иван молчал. Пятница наступила, перевалила за полдень, ушла в вечер — телефон лежал на клеёнке экраном вверх, и я раз в полчаса бросал на него взгляд. Ни звонка, ни сообщения. Может, ждут, что я сам приду. Куда? Может, обсуждают наверху, поднимать ли ставку. Меня устраивали оба варианта. Я для себя решил идти в полную отказную: не был, не видел, флешку не брал, кто такая Kingston — не знаю. Дальше — по ходу разговора, импровизация по обстановке. Импровизировать я в прошлой жизни умел в залах, где сидело по пятнадцать юристов с двух сторон. С одним Иваном уж как-нибудь справлюсь.
В пятницу же, ближе к десяти вечера, пришло сообщение. Серик. Короткое, без подписи: «Ушло. Срок прибытия — вторник-среда».
Я перечитал. Положил телефон обратно. Достал из холодильника остатки вчерашнего плова с курицей, поставил разогревать. Чайник заодно. Сел на табурет.
Аналитик внутри уже считал.
Письмо в швейцарский банк ляжет на стол комплаенс-офицеру максимум в четверг. Они обязаны отреагировать и по такому документу начнут внутреннюю процедуру верификации. Это минимум три недели а то и месяц на запросы, ответы, юридические согласования. На это время операции свыше пятидесяти тысяч евро скорее всего поставят на паузу, во избежание, так сказать. Артур узнает об этом в пятницу следующей недели в худшем случае.
Письмо к Звягинцеву — старик его прочтёт, положит в сейф, и неделю будет думать. Потом снимет трубку и позвонит Аркадию Львовичу. Эти двое старых лиса друг друга знают тридцать лет. Договорятся, как тормозить процедуру признания умершим, не поднимая шума.
Аркадий Львович — отдельная история. Он прочтёт письмо, узнает почерк, узнает интонацию, узнает фразу про нирвану, над которой я смеялся при нём в две тысячи двадцатом, и поднимет ровно те телефоны, которые нужно. Артур получит первые звонки с осторожными вопросами «а ты точно уверен, что Максим…» уже через неделю после моего письма.
Шесть месяцев процедуры объявления умершим, которые Каспарян себе нарисовал, превращаются в десять минимум. А реально — в год. За год я успею многое.
Я доел плов, ополоснул тарелку, поставил на сушилку. Выключил свет на кухне. В комнате разделся, лёг.
В начале второго, по часам на телефоне. Впервые за неделю в животе не было того жгучего комка, который мешал нормально дышать. Каспарян со своей пятницей опоздал. Я свой ход сделал первым.
«Максим Викторов официально ушёл искать нирвану», — подумал я в потолок и улыбнулся. — «Надеюсь, Артур уже ищет валидол».
Nota bene
Сайт заблокирован в России, поэтому
