Имперский маг или приказываю лечить - Сим Симович

хлынула мощным потоком. Ожоги затягивались на глазах, кожа обновлялась, лёгкие очищались от химических паров.

— Следующий!

Женщина с переломанными рёбрами и внутренним кровотечением. Ольфария вложила ладони на грудную клетку, чувствуя, как кости встают на место под её прикосновением. Кровь остановилась, повреждённые органы восстановились.

— Следующий!

Молодой парень без сознания, отравленный парами неизвестного зелья. Его тело отторгало любую магию исцеления. Ольфария прищурилась, вглядываясь в структуру яда через Око Познания. Сложное проклятие, вплетённое в алхимическую формулу.

— Вы знаете противоядие? — быстро спросила она автоматона.

— Экстракт корня белой мандрагоры, настоянный на слезах единорога. Но его нет в наличии.

Ольфария стиснула зубы и призвала ледяную магию. Холод прошёлся по венам парня, замораживая яд на клеточном уровне. Затем она раздробила его мельчайшими ледяными кристаллами и вымыла из организма потоком целительной силы.

Парень открыл глаза и судорожно вдохнул.

— Следующий!

Время потеряло всякий смысл. Ольфария работала как заведённая, переходя от одного пациента к другому. Её руки светились то зелёным светом исцеления, то голубым холодом ледяной магии. Переломы, ожоги, отравления, проклятия — она лечила всё подряд, не останавливаясь ни на секунду.

К полудню очередь не уменьшилась. Ольфария чувствовала, как магическая энергия течёт сквозь неё рекой, но предбожественный уровень позволял не думать об истощении. Она была в потоке, в том состоянии, когда врач и магия становятся единым целым.

Старик с почерневшей от гангрены ногой — ампутация не нужна, гангрена исчезла под натиском целительной силы. Девушка с магическим ожогом на лице — кожа восстановилась, не оставив ни малейшего шрама. Ребёнок с проклятием немоты — Ольфария буквально вырвала чужеродную магию из его горла.

— Мама! — закричал мальчик, и его мать расплакалась от счастья.

Но Ольфария уже поворачивалась к следующему пациенту.

К вечеру она обработала всех тридцать семь пострадавших. Последний пациент — мужчина средних лет с множественными внутренними травмами — поднялся с кровати совершенно здоровым. Лечебная палата наконец опустела.

Ольфария опустилась в кресло, впервые за день позволив себе передохнуть. Халат был забрызган кровью, руки дрожали от напряжения, но глаза горели торжеством.

— Все живы, — прошептала она.

Автоматон подошёл ближе, его небесно-голубые глаза скользнули по опустевшим койкам.

— Тридцать семь пациентов за десять часов. Процент выздоровления — сто процентов. Среднее время лечения — шестнадцать минут на человека, — доложил он машинно. — Мастер Крид будет доволен результатом.

Ольфария закрыла глаза и улыбнулась. Да, она была врачом. И не важно, в каком мире — спасать людей оставалось её призванием.

За окном садилось солнце, окрашивая небо в багровые тона. Где-то там, в городе, тридцать семь семей радовались возвращению своих близких. И это стоило всей усталости мира.

Ольфария вошла в операционную и сразу почувствовала запах смерти. На столе лежал мужчина лет сорока, его грудь едва поднималась. Кожа приобрела восковой оттенок, губы посинели. Рядом стоял автоматон в стерильном халате, его небесные глаза бесстрастно изучали показания магических приборов.

— Что с ним? — коротко спросила Ольфария, подходя к столу.

— Аневризма аорты с разрывом. Внутреннее кровотечение. Магическое истощение от попытки самолечения. Пульс нитевидный, давление критически низкое. — Автоматон перечислял симптомы монотонно, словно читал список покупок. — Вероятность выживания без операции — ноль процентов. С операцией — двенадцать процентов.

Ольфария активировала Око Познания и вглядела в тело пациента. То, что она увидела, заставило её побледнеть. Главная артерия была разорвана в нескольких местах, кровь заполняла брюшную полость, а сердце работало на пределе, пытаясь прокачать то немногое, что осталось.

— Сколько времени? — спросила она, натягивая перчатки.