Деревенщина в Пекине 2 - Крис Форд

как о человеке (хотя и об этом не мне её судить), она явно знает своё дело.

— Всё равно не хочу брать эти деньги.

— Не понимаю сейчас тебя, — До Тхи Чанг удивлённо хлопает ресницами. — Требую разъяснений.

— Я просто помогал красивой девчонке модельной внешности, которая была готова плакать. А сейчас получается, что мои усилия оценили в финансах.

— Что плохого? Я же не прошу у тебя денег, а наоборот.

— По личным мотивам я бы не хотел разменивать случившегося на деньги. А ты пытаешься сделать именно это.

— Н-да уж. Занятный выверт чужой головы… Не готова с тобой ни соглашаться, ни спорить. Ты здесь хозяин, а я так… — Она бросает на меня пронзительный взгляд. — Извини за прямоту, но отсосать тебе я и так могу. Говорила об этом чуть ли не с первого дня. Квартира твоя мне очень нравится, добровольно съезжать я не собираюсь. Если выгонишь — конечно, никуда не денусь и пойду по миру, но я не хочу отсюда выезжать. Понимай, как знаешь!

До Тхи Чанг порывисто направляется к двери, однако тут же разворачивается обратно:

— Если весь заработок только мой, выходит, я у тебя на шее сижу: кормят из ресторана, жильё твоё. Я при том неплохо зарабатываю в это время, не вкладываясь ни монеткой. Извини, но чувствовать себя меркантильной крысой, свесившей ноги с шеи мужика, с которым даже не спим, я тоже не хочу! Я не пиявка, не паразит и не нахлебница! Я хочу себя банально уважать!

Вовремя прикусываю язык, чтоб не брякнуть лишнего насчёт странных путей на ниве самоуважения. Особенно в свете последних заявлений на тему реализации моего, к-хм, чувственного компонента. С ней.

С другой стороны, чужая душа — потёмки и не судите да не судимы будете. Что я знаю о её чувствах.

— Уже молчу, столько тратить я не планирую, — До Тхи Чанг чуть успокаивается и кивает на экран. — Да и складывать такие деньги мне банально некуда, а держать на чужом счёте — ну, не знаю.

— Раньше куда девала?

— Отправляла во Вьетнам, в том числе на свои счета. Сейчас по ряду причин не вариант.

— Кстати, а кто такой Жень Мэ? Почему у тебя его банковский счёт?

— Я же не резидент и свой собственный открыть не могу. Пришлось купить. Доступ должен быть только у меня, для нас у вас ситуация стандартная, но всё равно не хочу держать здесь крупные суммы и уж тем более что-то копить! Объяснить, почему?

— Согласен. Я бы тоже не рисковал.

— Вот и хорошо. Я тебя прошу взять половину, чтобы у меня в одной корзине яйца не лежали. Мало ли что. Владелец счёта — приятный человек, но при всём моём уважении, я видела его только два раза в жизни. Мы общались всего пять минут, из которых четыре с половиной говорила я. Он вообще изначально не хотел соглашаться, но дело сделал обещанный процент с оборота.

— И много ты платишь за аренду чужого личного счёта?

— С какой целью интересуешься?

— Исключительно академический интерес.

— Ноль целых одна десятая процента. В его деревне очень хорошие деньги — на моих оборотах.

— Ладно, давай. Пересылай половину мне.

Вьетнамка с серьёзным видом вручает мне смартфон. Вбиваю необходимые данные, возвращаю гаджет и через мгновение получаю уведомление о зачислении на баланс.

— Я к этим деньгам не прикоснусь, — комментирую вслух. — По твоему первому слову отдам, куда скажешь.

До Тхи Чанг останавливается в дверном проёме:

— Если что, это общак! Можешь тратить, как член команды. Ты — мужчина, который со мной живёт, у нас это норма. По крайней мере, в традиционных семьях.

— У вас деньгами управляет мужчина? — кое-где я подобное встречал, не тут.

Даже если женщины зарабатывали больше.

— Может, не у всех, но в моей семья — да. Моя мать зарабатывает больше отца раз в пять. У неё хорошее образование, три языка и все деньги она отдаёт ему, а уже дальше он сам выделяет ей деньги со своей карты. Потому что хозяин в семье — мужчина.

— Моим рисом меня и кормят? — усмехаюсь.

— Можно и так сказать, мне некоторые ваши обычаи тоже кажутся дикими, — равнодушно пожимает плечами вьетнамка. — Ты — мужчина, с которым я живу, захочешь перепихнуться или что-то более лайтовое — скажи, я уже в четвёртый раз предлагаю. Эти деньги можешь тоже тратить.

— Спасибо, конечно, тогда предлагаю не откладывать важный вопрос. Помнишь наш разговор про легализацию?

— Помню. Идея с изучением китайского языка при университете мне нравится. В Цинхуа что-то подобное есть?

— Конечно. Но языковые курсы, в отличие от самой учебы в университете, платные. Это — первая статья расхода, моё предложение.

— На будущее, чтобы ты ориентировался. Поверь, я не тупая альтруистка, о себе любимой отлично помню всегда, себя не обижу и чего-то лишнего не отдам. Свои интересы и границы личности я хорошо понимаю. У меня всё благополучно самооценкой себя я не забываю никогда, — усмехается собеседница. — Ты своими глазами видел, я миллионеру отказала в совместном проекте. Говорить «нет» я умею отлично, думала, это видно. И раз я говорю, что вот так поделить правильно — значит, за моей позицией что-то стоит. Если сохранишь и не прикоснёшься, пускай будет. Но и я к этой части денег вряд ли притронусь — у меня тоже есть свои принципы.

— Как скажешь, — устало вздыхаю.

Разумеется, каждый из нас планирует поступить по-своему. Иногда бывают моменты, когда лучше не спорить и отложить — время само покажет.

Вьетнамка снова подходит ближе, нависает сверху, опершись руками о бортик. Её лицо оказывается в сантиметрах от моего:

— Я не хочу чувствовать себя неблагодарной свиньёй по отношению к человеку, который мне помогает. Что здесь непонятного? — наконец она покидает ванную комнату, прикрыв за собой дверь.

Слава богу, а то уже совсем другие мысли начинали роиться. Откидываюсь на спинку джакузи, прикрываю глаза.

В принципе, разложить яйца по разным корзинам — разумная идея. Особенно в такой ситуации. На этом пока остановимся.

Не успеваю возобновить разговор с Ли Миньюэ, как вичат оповещает о новом переводе. С удивлением обнаруживаю ещё тысячу двести долларов и короткое сообщение от эйчара айти-компании:

'Отправили вам аванс за первый месяц. Обычно мы так