Записки о сломанном мире - Ольга Войлошникова
Не человек — понял я. Гоблин!
— Мастер Скорвус, к вашим услугам, господа, — поклонился нотариус всем разом и протянул руку к листам: — Позвольте!
Получив документы, он оглядел их со всей пристальностью и, кажется, даже обнюхал, после чего заявил:
— Этот, на котором уже проставлены подписи, не годится!
Эльфы хотели было возмутиться (в основном, по-моему, только из природной вредности), но гоблин живо осадил их:
— Документ носит рассеянные следы магических эманаций, ни один суд его не примет!
— Но это же снова трата времени, — совсем уж бестолково промямлил один из эльфов.
— Как хорошо, что вы пригласили лицензированного нотариуса, верно? — осклабился гоблин. — Совершенно случайно у меня есть пара готовых бланков, довольно будет вписать имена участников и секундантов. Это недолго.
Мастер Скорвус собрал подписи со всех — и не только с секундантов-свидетелей, а и с участников — и торжественно вручил Джеральду наш экземпляр, негромко заметив мне напоследок:
— Я не стал брать обычной платы, мистер Андервуд. Но поставил на вашу победу — едва ли не единственный из всех здесь присутствующих. Не подведите меня, молодой человек, — тут он вполне благодушно улыбнулся и проследовал к своему месту на трибунах.
— Что ж, теперь мне вовсе некуда деваться, — усмехнулся я. — Подводить нотариуса — дурная примета.
— Помни, если что — я за тобой, — сказал Джеральд, и последним из секундантов вышел за ограду поля, перекинув через руку мой фрак.
Последовал сигнал эльфийского боевого рожка, и контур арены замкнулся магически. Теперь никто из нас не выйдет до тех пор, пока одна из конфликтующих сторон не станет однозначно мертва.
Дуэль началась.
25. СТАВКА НА СКОРОСТЬ
КТО БЫСТРЕЕ, ТОТ И ЖИВ
На что я рассчитывал, выходя против такого количества противников? Да на то, что любая, даже приличных размеров толпа не сможет атаковать всем скопом — бойцы банально будут друг другу мешать. Максимум, который может реально меня окружить — это три-четыре дуэлянта. Если я им позволю себя окружать, чего я, безусловно, делать не собирался.
А собирался я максимально растянуть их. Выстроить так, чтобы они друг другу мешали, перекрывали обзор. Недаром я все последние месяцы усиленно занимался собственной физической подготовкой.
И как только звук рожка пронзил воздух, я метнулся в сторону со всей возможной стремительностью, разрывая дистанцию между мной и этой… нет, не группой. Сейчас сразу стало видно, что были они именно толпой. Никакой внутренней стратегии. Они просто бросились за мной, стремясь перегнать товарищей, которых воспринимали исключительно как соперников. Некоторые даже толкались — поведение с моей точки зрения в высшей степени глупое и потому немыслимое.
Трибуны взорвались хохотом, улюлюканьем и свистом. Все эти издевательства, конечно же, предназначались мне. Плевать. Я прибавил ходу, заставив преследователей тоже ускориться, а потом резко остановился и развернулся, оказавшись против двоих. Первый, принявший вычурную фехтовальную позу, получил удар в нелепо выставленное колено (лучше бы выше, где сосудов побольше, но так тоже неплохо, не столь резво бегать будет). Удар второго я отбил дагой, успев на полуфазе полоснуть палашом по тушке. Вроде, в район селезёнки достал. Рубахи у них широкие, болтаются. Но ткань набрякла красным.
А я уже снова бежал, увеличивая разрыв. Как хорошо, что дуэльная площадка здесь размером едва не со стадион! Мне вдруг представился стадион совершенно непривычного вида — облепленный рекламными щитами, с огромными сияющими экранами и электрическими табло, с людьми в непривычной одежде. Я сморгнул картинку и едва не пропустил выпад резвого Фианройда, выскочившего неожиданно сбоку. Шарахнулся от него в сторону, тут же развернулся — и встретил разбежавшегося эльфёныша ударом тяжёлого эфеса в горло.
Следом за Фианройдом мчался тот самый блондин, с которого всё началось. И он буквально воткнулся в спину своего соперника — так боялся не успеть! Получил дагой в глаз. Клинок вошёл едва не по самую рукоять, а второй распахнутый глаз смотрел на меня так изумлённо… Минус один!
Я рванул клинок назад, и тело блондинчика завалилось, пока Фианройд продолжал цепляться за горло и кашлять кровью.
Толпа близко!
Я рванул от первого трупа.
Обрывки подходящих к месту желчных восклицаний проносились в моей голове, но я гнал их прочь. Все едкие слова — потом. Не терять темпа. Не расслабляться. Их всё ещё слишком много.
Пространство вокруг ревело голосами трибун.
Были в них вопли разочарования тех, кто поставил на победу убитого блондина (да и остальных «осчастливленных» мной тоже — вряд ли теперь, с такими повреждениями, они преуспеют в первенстве по убийству меня).
И крики негодования — нахальному человеку, вышедшему против толпы эльфов, всё же удалось кого-то убить!
И даже изрядная доля удивления от того, что всё получилось именно так.
Мелькнуло воспоминание. Мой собственный голос отчётливо проговорил: «Послушай, Джерри: „В момент, когда он уворачивается, переносите меч влево. И, когда он поднимает свой меч, наносите удар по рукам“. Это названо здесь „Перекрёстный ветер“. Не правда ли, изящно?»
Ещё как! — мысленно ответил я сам себе. — Закрепим урок!
Я прыгнул в сторону бешеным зайцем, резко сближаясь с одним из преследователей, и провёл именно эту комбинацию. Рубящий удар с оттягом. Крик. Разворот.
Второй уже рядом. Его вычурный двуручный меч занесён, чтоб как минимум разрубить меня пополам.
Делаю подшаг. Удар по кистям в четверть фазы замаха! Кажется, полетели пальцы.
Теперь кричали двое.
Всё, с повреждёнными руками оба — не бойцы.
Я бегло осмотрелся.
Кто-то из оставшихся неповреждённых вопил, пытаясь призвать остальных организоваться. Но слушали не все.
Трое оказавшихся ко мне ближе всех были совсем рядом и следили за мной, как кошка за мышью. Я позволил себе изобразить, что боюсь их, прыгнул в сторону. Они дёрнулись за мной, и средний помешал правому. Кажется, он даже толкнул его. Правый гневно дёрнул шеей, но этот взгляд стоил ему пропущенного удара палашом по бедру.
Левый, слишком похожий на правого (надо полагать, родственник?) тоже подскочил к среднему и изо всех сил двинул того под дых.
Занимательно! Впрочем, мне это только на руку.
Орала вся троица по-эльфийски, но общий смысл можно было угадать по жестикуляции: братья обвиняли среднего в том, что один из них получил рану, а тот вопил возражения.
Оставив этих орать и осыпать друг друга гневными обвинениями, я бросился прочь. Слишком близко остальные.
Тех, организовавшихся, было восемь. Пока они ожесточённо спорили о
