Тафгай - Владислав Викторович Порошин

В мусорке около стадиона нужно будет порыться. Но вот если и мусор уже увезли, то теперь только на городскую свалку ехать искать нужно будет.

— Так, стадион открывается в одиннадцать, а сейчас уже почти одиннадцать, — застыл на месте Олег Палыч, как шахматист, просчитывая варианты. И вдруг как почесал по внутризаводской аллее.

— Палыч! — Крикнул я ему в спину. — Ты если в мусорном баке его не найдешь, то без меня на городскую помойку не езди. У меня там парень знакомый работает, он подскажет, какую кучу лучше всего раскапывать.

— Иди ты Тафгаев на хер! — Выкрикнул, тряся кулаком физорг. — Не мог проследить! И правильно, что моя Светка тебя бросила! Потому что ты мудак!

После последнего обидного и очень спорного вердикта, Самсонов рванул с удвоенной скоростью. «Ничего, пусть побегает, полезно, — ухмыльнулся я про себя. — Всё равно ко мне вернётся, когда остынет. Ведь этот кубок у меня в общаге на столе. Самолично его от окурков и пива отмывал, ради чего и встал ни свет ни заря. А сторожу катка сразу дал рубль и наказал, чтоб тот послал Палыча с расспросами куда подальше».

* * *

После обеда и небольшой политинформации, на которой мы с Казимиром отпаивали чаем ветерана хоккейного мяча Данилыча, я снова забил на производственный процесс. А когда мастер пригрозил увольнением, если сейчас же не включу станок, то я сразу его и обрадовал:

— Вот, Ефимыч, принимай технику, — я показал на механизм, который был изготовлен ещё при товарище Сталине. — Зверь, а не машина. Гудит как трактор, фрезерует все, что сунешь под фрезу. Сверлит, шлифует. И никакой у этой железяки нервной системы нет! Одни провода. А у меня нервы есть, и они не железные, и уже разболтанные. Увольняюсь. Радуйся.

Я приподнял мастера за подмышки и переставил на деревянную подставку, на которой по технике безопасности обязан вкалывать каждый станочник. Хлопнул его по плечу и пошагал в отдел кадров.

— Иван, да ты постой! — Бросился за мной Ефимка. — Хорошо же работал, что случилось? Может тебе путёвку в санаторий выбить? Минералочки там попьешь, походишь на массаж, электрический сон опять-таки нервы лечит.

— Сам, сам себе купи путёвочку в санаторий, а то пенсией из-за нас раздолбаев на свободе и не попользуешься, — я подмигнул мастеру.

— Ты учти, две недели ещё должен отработать! — Обречённо крикнул Сергей Ефимович.

«Сегодня у нас понедельник 13 сентября, — начал я прикидывать по дороге в отдел кадров как распределить оставшиеся дни. — Значит 24, в пятницу, устрою мужикам небольшой сабантуй. А чемпионат СССР начинается уже 1 октября. Времени — в обрез. Поэтому в тот же день должен ехать в Челябинск. Если „Трактору“ не подойду, то двину в Екат, то есть в Свердловск или в Пермь. Там команды из первой лиги: „Автомобилист“ и „Молот“, тоже сгодятся для старта карьеры. Ничего, пробьёмся! То, что родному „Торпедо“ не понравился, ещё не конец света».

В отделе кадров, как всегда кипела неторопливая бумажная жизнь. Кто-то увольнялся по разным причинам, кто-то наоборот нанимался, чтобы внести свой вклад в отечественное автомобилестроение и продвинуть его вперёд, дальше, выше, вбок и назад. В общем, каждый день здесь решалась чья-то человеческая судьба.

— Ты это, увольняться или устраиваться? — Спросил меня немного косоглазый мужичок, склонившийся над чистым листком белой бумаги.

— Директор сказал, что хреновый из меня фрезеровщик, — тяжело вздохнул я. — Поэтому пойду на руководящую работу. Людей толковых не хватает, а с организаторскими задатками, как у меня, вообще единицы. Дают квартиру, машину и оклад в два раза выше, о!

— Хе-хе, — хохотнул косоглазый. — Заливаешь. Да людей везде полно, только свистни! А за квартиру очередь вырастит в километр.

— Не веришь? — Хмыкнул я, заполняя заявление на увольнение, сверяя его с образцом, который специально для самых умных положили на столе и спрятали под стекло. — Ну как знаешь, а то мне ещё зам по новой должности полагается. Оклад — триста тридцать пять рубликов с премией ежемесячной.

— Да? — У мужика от сильной задумчивости глаза сами собой сошлись практически на переносице. — Ладно, уговорил, — махнул он рукой, как бывший боец из Первой Конной армии. — Диктуй на чьё имя заявление сочинять.

— Пиши на имя директора ГАЗ Киселёва И.И. Прошу приять меня на должность заместителя директора в отдел продажи прикладных резинок, — я задумался на пару секунд, что бы ещё такого придумать? — С должностным окладом не ниже трёхсот тридцати трёх рублей.

— Пяти! — Вскрикнул мужичок.

— Ты мне тут ещё поторгуйся! — Я аккуратно стукнул кулаком по столу. — Пиши дальше. А также с предоставлением отдельной однокомнатной квартиры и машины премиум-класса в шестимесячный срок.

— Хе-хе, — мотнул азартно головой косоглазый, вписывая специальные требования к работодателю.

— Поставь дату и подпись, — я ткнул пальцем в бумагу. — Ну, всё, — я встал и протянул руку ценному производственному кадру. Мужичок тоже, с громким скрежетом сдвинув стул, приподнялся и пожал мою ладонь. — Завтра, захвати ещё диплом из ИНЯЗа, нужно чтобы было знание японского языка. И поедешь в Токио наводить «мосты дружбы». Мы эти резинки специальные для страны восходящего солнца клепаем, чтобы они там помедленней размножались. Что? Японского не знаешь?

— Не успел пока выучить, — промямлил косоглазый.

— Плохо, — я почесал затылок. — Тогда давай поступим так. Ты, пока пиши заявление на приём в ремонтно-инструментальный цех, на почётную должность фрезеровщика четвёртого разряда. А как только японской мовой овладеешь, сразу к себе возьму, в замы. Коннитива до дэс ка.

— Чё? — Спросил погрустневший мужичок.

— Это японская мудрость, — соврал я. — И далёкий путь начинается с близкого. А если сказать по-нашему по-простому: «Не угробь станок, парень!»

Глава 22

На первое занятие в школу рабочей молодёжи после сегодняшней смены я готовился как на свидание. Хотелось произвести хорошее впечатление на одноклассниц, ведь могу оказаться за одной партой и очень даже приятные во всех отношениях барышни. Потом учительницам особенно молоденьким всегда приятно, когда двоечник и прогульщик, аккуратно одет, выбрит, поглажен, отутюжен, и не распространяет вокруг себя пары отравленные алкоголем.

И вообще у человека всё должно быть на уровне. Брюки со стрелочками такими, чтоб порезаться можно было. Рубашка с