Тафгай - Владислав Викторович Порошин

взял само собой сам «папа»:

— Поздравляю вас с заслуженной победой в первом кубке имени космонавта Беляева! Я теперь убедился, что коллектив у нас подобрался боевой, сильный, и мы сможем побороться в чемпионате за самые высокие места! Ура! — Крикнул Александр Тихонович и его поддержало минимум половина «дружного» коллектива.

Особенно выделялся голосом Свистухин, который уже пришёл в ресторан «морально» подготовленным и настроенным на праздничный лад.

— Качай «папу»! — Гаркнул он, опрокинув стопочку пятизвездочного коньяка, однако сам Николай оторваться от стула уже не мог, поэтому предложение «покачать» быстро забылось.

Музыканты на сцене, которым кто-то махнул рукой, бодренько заиграли и запели хоккейный советский гимн:

Звенит в ушах лихая музыка атаки, Точней отдай на клюшку пас, сильней ударь. И все в порядке, если только на площадке Великолепная пятерка и вратарь…

Дальше банкет распался, как это обычно бывает на несколько автономных маленьких банкетиков, где уже ели и выпивали в произвольной очерёдности. Рядом со мной ближе к концу стола сидели «пионеры» Скворцов, Ковин и Доброхотов.

— Дядя Иван, — всё никак не мог успокоиться Сашка Скворцов. — Что Кулагин тебе сказал?

— Сказал, что Кова и Скворец далеко пойдут, если квасить не будут по-черному, — улыбнулся я.

— Наверное, к себе в команду звал? — Догадался Витя Доброхотов.

— Честно сказать? — Я хитро посмотрел на ребят. — Пучков звал в СКА, Эпштейн в «Химик», Кострюков в «Локомотив», а Кулагин предложил сразу в ЦСКА. Шучу, пригласил сегодня в «Крылья».

— А ты? — Заволновался Вова Ковин, который был тоже парнем не глупым и понимал, что без меня их на площадке просто размажут. Да и не даст Тихоныч им заиграть в высшей лиге в этом сезоне.

Внезапно за моей спиной остановился главный тренер «Торпедо» Прилепский, в одной руке бутерброд с копчёной рыбой, в другой рюмочка. И не стесняясь своих юниоров высказался:

— Тафгаев, завтра можешь на тренировку не выходить, и к «Химику» готовиться тоже не надо. Не подошёл ты нашей команде. Сила — есть, ума — нет. Играй за завод, там у тебя лучше получится. На большее ты не годишься. Чего скалитесь? — Растерялся Прилепский, когда увидел улыбки на лицах «пионеров».

— Ивана сегодня Кулагин в «Крылья Советов» пригласил, — ответил Скворцов.

— А Пучков в СКА, Эпштейн в «Химик», Кострюков в «Локомотив», — добавил Витя Доброхотов.

— А ты что сказал? — Чуть не подавился бутербродом главный тренер.

— Сказал, что подумаю, — я встал из-за стола. — Мне сейчас о многом нужно подумать, как и всем вам.

Перед сценой начались танцы и ресторанные музыканты, когда я спешно покидал банкет по поводу победы, весело и беззаботно напевали:

Суровый бой ведет ледовая дружина, Мы верим мужеству отчаянных парней. В хоккей играют настоящие мужчины, Трус не играет в хоккей. Трус не играет в хоккей! Эге-гей!

Конец первой книги.