Сентябрь 1939 (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич

— Вот его и используем для транспортировки раненых — в том числе! Майор, вы не понимаете простую вещь — немцы не пощадят ни раненых, ни медперсонал. Так что организуйте уже, наконец, транспорт — и прикажите своим солдатам задержать фрицев! На городских улицах танки проще зажечь бутылками с горючкой! Проще сбросить вниз гранаты на голову врага — и проще вести огонь по пехоте! И поверьте мне — генерал Сикорский не жаждет прослыть трусом, бросившим своих раненых нацистам на расправу… А за оставленного врагу комбрига союзной армии можно запросто потерять свой высокий пост!

Я вцепился в плечо майора, чтобы не потерять равновесия, и тот несколько побледнел от боли — не посмев, однако, сорвать моей руки. Более того, охватившая меня ярость даже немного улучшила мое состояние — по крайней мере, в голове немного прояснилось… Тем не менее, майор предпринял еще одну попытку меня переубедить:

— Пан генерал, немцы вполне цивилизованные люди, они не причинят вреда раненым…

— Что-о-о⁈ Скажи это раненым бойцам, кого немцы облили горючкой, сложив в несколько слоев — и подожгли, словно плашки дров! Скажи это девятнадцатилетним девчонкам, нашим медсестрам — изнасиловав и изрезав которых, немцы казнили их, посадив на колья! В буквально смысле на колья, майор… Посмотри вокруг себя — немцы сжигают уже второй город, полный гражданских, сбросив им на головы зажигательные бомбы. Это по твоему цивилизованные люди⁈ Да это зверье бесноватое, нацистское зверье! Нелюди… И если вы не организуете эвакуацию, я останусь в госпитале. Одна обойма в табельном ТТ еще осталась… Как и солдатская честь.

Вообще-то перечисленные мной военные преступления нацистов были совершены в реальной истории в СССР в Великую Отечественную — но я вспомнил об этом не сразу… И хорошо, что не вспомнил — получилось действительно убедительно, майора все-таки проняло. Вон как желваки на скулах заиграли…

— Я вас понял, пан генерал. Я передам ваши слова пану Францишеку.

— Поторопитесь! Время дорого, сам говорил!

Лях кивнул на прощание — и, отступив назад, двинулся к легковому автомобилю. Я же с трудом держался на ногах, пока авто не завернуло за угол — и лишь после без сил опустился на землю, поддерживаемый вовремя подскочившей медсестрой.

— Вы очень смелый офицер, пан генерал! Но неужели то, о чем вы говорили, правда⁈

Я устало кивнул:

— Правда. И если Сикорский не организует эвакуацию, я приказываю тебе покинуть раненых — как и всему медперсоналу… Но пока что останьтесь — шансы есть. Небольшие… Но все же есть.

Эпилог

Вечером второго дня войны (хотя де-факто полноценные бои начались еще 19-го сентября), в кабинете вождя собрались лишь три человека — сам «хозяин», начальник генерального штаба и нарком НКВД. Последние два «гостя» были бледны — и если Шапошников остро переживал из-за потерь прошедшего дня, то Берию крепко волновало донесение агентурной разведки… Он поспешил к Сталину, как только прочел расшифрованную радиограмму от «Рамзая» — но застал в кабинете командарма первого ранга, уже ведущего доклад:

…- Второй волной шли бомбардировщики в сопровождение истребителей. Они обрушилась на наши колонны, как только И-16 истребительно-авиационных полков взяли курс на аэродромы. Удар был внезапным и очень тяжелым — даже развернутой артиллерии ПВО в Тарнополе категорически не хватало для отражения атаки более чем сотни самолетов! На перехват подняли И-15 бис дальнеистребительных эскадрилий — но вражеские бомбардировщики шли с сильным прикрытием Ме-109… Большинство наших «ястребков» сбито.

С трудом проглотив ставший вдруг в горле ком, Шапошников продолжил:

— Третьей волной немцы пустили пикировщики, рассчитывая нанести бомбовый удар уже по нашим аэродромам. Но наблюдатели ПВО не сплоховали, вовремя заметили немецких разведчиков — а аэродромная обслуга на земле успела дозаправить «ишачки» и пополнить боезапас. Так что налет германских пикировщиков был встречен в воздухе — причем немцы, зарвавшись, пустили третью волну без истребительного прикрытия. И потери соответствующие понесли!

Однако тут же тон оживившегося было командарма быстро поскучнел:

— Впрочем, они были бы больше — но не менее половины истребителей ИАП сбиты в воздушном бою с «мессерами» еще первой волны. Очевидно, враг специально бросил на штурмовку Ме-109, надеясь обескровить нашу истребительную авиацию…

— Переброска группы Смушкевича с Дальнего Востока на запад уже началась?

— Так точно, Иосиф Виссарионович.

Вождь сухо кивнул, после чего негромко уточнил:

— Что на земле?

На скулах Шапошникова невольно заиграли желваки:

— 25-й танковый корпус Яркина и 29-я танковая бригада Кривошеина понесли тяжелые потери; фактически, в настоящий момент они не могут продолжать наступление самостоятельно. Одновременно с тем немцы перешли в контрнаступление в Стрые — и выбили наших танкистов с окраин… Кавалерия Белова и танковая бригада Мишанина воздушной разведкой противника не обнаружена. Но при условии дальнейшего господства немцев в воздухе, их продвижение будет купировано ударами с воздуха. Собственно, повторится сценарий битвы на Бзуре — где именно успешные действия люфтваффе во многом обусловили поражение поляков… Наконец, из Львова на восток прорываются остатки польских батальонов и уцелевшие кавалеристы Шарабурко. Сегодня Львов разделил судьбу уничтоженной с воздуха Герники…

Тяжело выдохнув, начальник Генерального штаба перешел к выводам:

— Таким образом, считаю необходимым как можно скорее сосредоточить на фронте крупные резервы авиации и восполнить понесенные ИАП потери. Без господства — или хотя бы паритета — в воздухе мы не можем рассчитывать на успех боев на земле.

После секундной паузы Шапошников обратился к безмолвно замершему Сталину совершенно иным тоном. В нем не осталось сухого официоза докладчика — теперь в нем явственно сквозила горячая мольба:

— Иосиф Виссарионович, ко мне обратился Поликарпов — предлагает ускорить выпуск истребителя И-180. Знаю, на нем разбился Чкалов, также кончились трагедией недавние испытания самолета, погиб Томас Сузи… Но по мнению Николая Николаевича, на этот раз причина была в неисправном кислородном оборудовании. Однако же при этом И-180 превосходит «мессершмита» по летным характеристикам, его будет сравнительно легко запустить в серию взамен И-16 — и летчикам, освоившим последний истребитель, будет легче переучиться на новую машину. Твердо уверен, что с И-180 мы завоюем небо! А победив в воздухе, обратим врага вспять и на земле.

Сталин ответил не сразу — но чуть подумав, согласно смежил веки:

— Возьмем на контроль серийный запуск И-180… Лаврентий, поспособствуешь.

Нарком НКВД энергично кивнул — после чего быстро произнес:

— Радиограмма из Японии, товарищ Сталин. Немцы предложили Хирохито начать военную операцию на Дальнем Востоке. Премьер Нобуюки Абэ категорически против — но нового премьер-министра не поддерживает ни одна из политических партий, и стул под ним опасно зашатался… «Партия армии» остро жаждет реванша за поражение при Ханхил-Голе, а ее позиции заметно укрепились после обращения нацистов. «Рамзай» прогнозирует победу армейцев над «партией моря» уже в ближайшем будущем.

Берия сделал короткую паузу, после чего твердо продолжил:

— А это война на Дальнем Востоке, Иосиф Виссарионович. Ориентировочные сроки — конец осени, начало зимы.