Жена главного советника. Клинок Мугунхва - Ирина Ардо

не хотел слышать печальных вестей и понимать, что он лишь крупинка в жерновах мирозданья.

— Неужели тебе не было интересно? — не поверил Бён Чхоль.

А если…

— Ну, мне больше нравилось мечтать, — почти правда. — Поговаривали, что у моей родной матери был сильный шаманский дар. Вот я и надеялась, что он когда-нибудь во мне проснётся.

— Хорошо, что не проснулся.

— Почему?

— Шаманы — болезнь нашего мира. Если бы не они, то Чонгхон мог бы сейчас быть совсем другим.

Вот. Что и требовалось доказать.

Я ведь знала, что так будет.

Тогда почему ощущение такое, будто острым лезвием по сердцу полоснули? Почему глаза и нос жжёт от подступивших слёз?

Всего пара слов и между нами разверзлась бездонная пропасть. Бён Чхоль никогда не примет мою натуру. Всё его тепло закончится в тот же миг, стоит ему узнать, что дар никогда не спал.

— Разве дар не всё равно, что меч? — спросила у него осипшим голосом. — Им можно и навредить, и защитить.

— Только не шаманский, мой дикий цветок. Уверен, твоя мать была неплохим человеком, — он неверно истолковал мою удручённость, — иначе бы твой отец не обратил на неё внимание. Или же хорошо лгала. Эти маги привыкли из всего извлекать выгоду, зная, что никто не сможет их проверить. Это в крови.

Пришлось прикусить язык, ведь иначе я бы многое сказала по поводу его крови. Ведь, исходя из такой логики, его семья была осуждена и сослана за предательство. Значит ли это, что у них нет чести?

— Если встретишь шамана, беги и не оглядывайся Мён Су, — продолжил супруг. — Они умеют заговаривать зубы. Если бы не наговор одной из них, то не было бы того приказа, благодаря которому мы с братом оказались в ссылке, а наши родные — в земле.

— Вот только приказ отдавала не шаманка, — я вырвала руку из его захвата. — Об этом ты забываешь.

Наверное, мы бы окончательно рассорились, если бы не слуга. Согнувшись, он подбежал к Бён Чхолю и что-то шепнул ему на ухо.

— Зови, — сказал он и повернулся ко мне. — Твой брат здесь.

— Отлично. — буркнула, повязывая ткань. — А тебе советую ещё раз подумать, что такое справедливость и преждевременные обвинения.

Джи Мин был одет как наёмник. Теперь мы снова выглядели, как два парня с закрытыми лицами.

— Что за дворцовая стена? — хмыкнул брат.

— Не понял, — Бён Чхоль нахмурился.

— Между вами, — Джи мин выпрямил руку и помахал ей вверх-вниз. — Почти вижу.

— Не паясничай! — рявкнула, отвесив ему увесистый подзатыльник. — Не в дом удовольствий идём. Будь серьёзнее.

— Прорвёмся, сестрёнка, — брат потрепал меня по макушке и действительно посерьёзнел. — Когда выдвигаемся?

— Как окончательно стемнеет.

Оставались считанные минуты до того, как солнце окончательно скроется за горизонтом, и мы смиренно ждали, думая каждый о своём.

— Отправляемся, — отдал команду муж. — Передвигаемся быстро, как раз попадём на смену караула.

Весёлый азарт перерос в глухую злость и, можно сказать, детскую обиду.

Бён Чхоль почувствовал моё состояние и мягко развернул к себе лицом:

— Не расстраивайся, ты всё можешь, — он погладил меня по щеке, успокаивая. — Просто рассчитывай свои силы. На поборы отправляют увальней. Крестьяне против них ничего сделать не могут.

— Магически одарённых увальней.

— Мало обладать, мой дикий цветок. Надо ещё и уметь управлять, — муж выставил ладонь перед моим лицом, демонстрируя небольшой воздушный вихрь. Невооружённым глазом и не заметишь. Постепенно он начал разрастаться, притягивая падающую листву. — Держи контроль, моя дорогая супруга. Эмоции, магия — всё едино. В тебе есть искра, пусть и не в таком размере, чтобы бить с её помощью соперников на поле боя, но она способна дать тебе шанс. Какая у тебя направленность?

— Не помню. Не спрашивала, — солгала. Снова.

Мне жутко хотелось поделиться этим с Бён Чхолем, но было страшно. Даже для него шаманы были преступниками, здесь все сословия и кланы едины. Никого не волновало, что природа награждает таким даром не просто так.

Способность заглядывать в будущее пугала. Никто не хотел слышать печальных вестей и понимать, что он лишь крупинка в жерновах мирозданья.

— Неужели тебе не было интересно? — не поверил Бён Чхоль.

А если…

— Ну, мне больше нравилось мечтать, — почти правда. — Поговаривали, что у моей родной матери был сильный шаманский дар. Вот я и надеялась, что он когда-нибудь во мне проснётся.

— Хорошо, что не проснулся.

— Почему?

— Шаманы — болезнь нашего мира. Если бы не они, то Чонгхон мог бы сейчас быть совсем другим.

Вот. Что и требовалось доказать.

Я ведь знала, что так будет.

Тогда почему ощущение такое, будто острым лезвием по сердцу полоснули? Почему глаза и нос жжёт от подступивших слёз?

Всего пара слов и между нами разверзлась бездонная пропасть. Бён Чхоль никогда не примет мою натуру. Всё его тепло закончится в тот же миг, стоит ему узнать, что дар никогда не спал.

— Разве дар не всё равно, что меч? — спросила у него осипшим голосом. — Им можно и навредить, и защитить.

— Только не шаманский, мой дикий цветок. Уверен, твоя мать была неплохим человеком, — он неверно истолковал мою удручённость, — иначе бы твой отец не обратил на неё внимание. Или же хорошо лгала. Эти маги привыкли из всего извлекать выгоду, зная, что никто не сможет их проверить. Это в крови.

Пришлось прикусить язык, ведь иначе я бы многое сказала по поводу его крови. Ведь, исходя из такой логики, его семья была осуждена и сослана за предательство. Значит ли это, что у них нет чести?

— Если встретишь шамана, беги и не оглядывайся Мён Су, — продолжил супруг. — Они умеют заговаривать зубы. Если бы не наговор одной из них, то не было бы того приказа, благодаря которому мы с братом оказались в ссылке, а наши родные — в земле.

— Вот только приказ отдавала не шаманка, — я вырвала руку из его захвата. — Об этом ты забываешь.

Наверное, мы бы окончательно рассорились, если бы не слуга. Согнувшись, он подбежал к Бён Чхолю и что-то шепнул ему на ухо.

— Зови, — сказал он и повернулся ко мне.