Речной Князь. Книга 3 - Тимофей Афаэль
Торговец уплывал за корму, и крики с его палубы глохли за спиной.
Второй струг был уже не боец.
Я понял это по суете на палубе. Они слышали взрыв впереди, видели дым и летящие за борт тела своих товарищей. А теперь из этого дыма на них нёсся хищный двухмачтовый ушкуй на трёх парусах.
— Атаман, эти не бойцы! — крикнул я с кормы. — Побегут!
— Не добегут! — рявкнул Бурилом. — Левый борт, изготовься!
Десяток лучников на струге всё-таки попытался дать отпор. Стрелы полетели навстречу, но руки у южан дрожали. Половина ушла в воду, не долетев. Одна со стуком ударила в наш борт, другая чиркнула по палубе у ног Сивого. Тот даже не опустил глаз.
— Ближе, Кормчий! — не оборачиваясь, бросил Волк. — Ещё ближе!
Я довернул потесь, пуская «Навь» наперерез, отрезая стругу путь к спасительному берегу. Я ясно видел серые лица наёмников с остановившимися глазами. Они поняли, что смерть уже здесь.
— БЕЙ!!! — рявкнул Бурилом.
Двадцать тетив хлестнули разом. Болты прошили людей, сметая их с палубы. Один из южан вскинул руки, закричав что-то на своём языке. Болт оборвал его на полуслове.
Струг закачался на воде. Вёсла торчали в стороны, как лапы дохлого жука. Мы прошли мимо него вплотную.
— Шверц!!! — заорал я, наваливаясь на потесь всем весом. — Режем струю!
Лыко и Рубец синхронно рванули стопор. Правый шверц с плеском ухнул вниз, вонзаясь в реку, как клык. Я переложил рулевое весло до упора. «Навь» легла в вираж. Палуба накренилась, мачты натужно заскрипели, принимая нагрузку, но борт выдержал. Корабль крутнулся на пятке, гася инерцию лобового хода, и плавно выровнялся.
— Щукарь, лови боковой! — орал я, чувствуя, как ветер теперь бьёт нам в скулу. — Трави!
Паруса мы сбрасывать не стали. Ветер тянул сбоку, и теперь, когда мы развернулись носом против течения, он толкал нас к главному кораблю. А пузатый торговец уже никуда не шёл. Рабы бросили вёсла, и неуправляемую посудину медленно тащило стрежнем вниз, прямо на нас, разворачивая лагом к песчаной косе.
— Заряжай!!! — рявкнул Волк.
Мужики ухнули. Болты ложились в желоба. До корабля оставалась полсотни шагов. Мы заходили прямо ему под корму.
На палубе торговца творился кошмар. Наёмники сбились плотной кучкой на кормовой и нрсовой надстройках, отчаянно отмахиваясь саблями от толпы лезущих снизу каторжан. Рабы пёрли на сталь остервенело — с голыми руками, с обломками цепей, с какими-то железными штырями. Тот самый здоровенный мужик, заросший чёрной бородой, орудовал отнятой саблей так, будто сам Чернобог водил его рукой. Кровь лилась прямо в реку, оставляя за баржей бурый след.
Идеальная дистанция для залпа.
— РАБЫ, НА ПОЛ!!! — заорал Волк. Его голос ударил над водой, перекрывая лязг железа, хрипы умирающих и плеск волн. — НА ПОЛ, БРАТЦЫ!!! ЛОЖИСЬ!!! СЕЙЧАС УДАРИМ!!!
Каторжане услышали Волка. Не все, но те, кто был ближе к борту, поняли и попадали на доски, вжимаясь в палубу, откатываясь от наёмников. Между кучкой на кормовой надстройке и нашими самострелами открылось чистое пространство.
Наёмники не поняли, почему рабы отхлынули. На мгновение они остались стоять на надстройке и палубе — десяток в кольчугах, с саблями и щитами. Один увидел «Навь» в двадцати шагах и заорал.
— Бей, — спокойно сказал Волк.
Двадцать тетив хлестнули. На таком расстоянии бронебойный болт прошивает кольчугу, как шило мешковину. Наёмников на надстройке смело. Тот, что кричал и указывал на нас, стоял с болтом в горле и всё ещё указывал, пока ноги не подогнулись и он не сполз по деревянным перилам на палубу.
— Крючья!!! — заорал Бурилом. — На борт!!!
Абордажные крюки полетели через воду и вцепились в толстый борт торговца. Мужики рванули верёвки, борта сошлись.
Я накинул стопорное кольцо на потесь, фиксируя руль, перехватил поудобнее рукоять своего топора и перемахнул через борт следом за ватагой.
Бурилом прыгнул первым. Его сапоги ударили по залитым кровью доскам, и он пошёл вперёд, не останавливаясь и не оглядываясь, потому что знал: за ним лезут остальные. Раненый наёмник сидел у мачты, зажимая бок, и поднял руку, когда над ним вырос Атаман. Бурилом не остановился, просто опустил топор и шагнул дальше.
Волк перемахнул легко и тихо. Пошёл вдоль борта, добивая тех, кто ещё шевелился.
Я приземлился на палубу. Ноги тут же поехали по скользкому, красному дереву. Откуда-то на меня выскочил рослый бусурманин. Щит впереди, кривая сабля занесена для удара. Он рубанул с оттягом, но я успел шагнуть в сторону, уходя с линии атаки. В этот момент слева скользнул Бес. Он зацепил своим топором край вражеского щита, дёрнул на себя, раскрывая наёмника, и всадил нож ему в ногу. Я с коротким выдохом всадил топор ему прямо в рожу, когда тот замешкался. Мы с Бесом переглянулись, переступили через оседающее тело и пошли к корме.
Справа Лыко и Рубец нарвались на двоих. Лыко принял саблю на топорище, крякнул и двинул наёмника кулаком в лицо. Шишак слетел с головы и загрохотал по палубе. Рубец срубил второго коротким ударом по колену и добил, когда тот упал.
Гнус перелез через планширь, торопливо подхватил чей-то чужой щит, и в этот момент на него бросился наёмник. Гнус закрылся, сабля ударила в дерево с такой силой, что парню отсушило руку до самого плеча, но Рыжий, шедший следом, хладнокровно достал наёмника топором в бок.
Каторжане поднялись с палубы и снова бросились на своих мучителей. Теперь их было не остановить. К их голым рукам и заточкам добавились тридцать ушкуйников с топорами и самострелами. Наёмников зажало между двух стен, которые стремительно сходились, не оставляя места ни для манёвра, ни для бегства.
Чернобородый здоровяк-раб с отнятой саблей оказался рядом с Буриломом. Они пошли вместе, плечом к плечу, будто воевали так всю жизнь. Атаман рубил топором, здоровяк сёк саблей, и перед ними расступались, потому что устоять против этих двоих было всё равно что встать на пути у взбесившихся лосей.
Кряжистый мужик с клеймом на щеке добрался до надсмотрщика с плетью. Он бил его железной заточкой в лицо, раз за разом. Надсмотрщик уже давно перестал дёргаться, но мужик не останавливался.
Мы с Бесом поднялись на кормовую надстройку. Последних пятерых наёмников зажали в угол. Они сбились спинами, закрылись щитами. Бес ударил слева, я справа, мы синхронно рванули их щиты на себя, и в образовавшуюся брешь тут же хлынула толпа каторжан. Их просто порвали.
Последнего наёмника сбросили с надстройки на нижнюю
