Чиновник - Владимир Анатольевич Тимофеев

Первая порция раствора с добавками (примерно ноль один куба) была израсходована за полтора часа. За это время смесь не заморозилась, не закисла и пластичности не потеряла. Её десятая часть ушла на десять контрольных кубиков, ещё часть — на оконную стяжку под установку отливов, оставшиеся пять с лишним вёдер использовали для кладки внутренних стен и перегородок в «закрытой» зоне.

Георгий Гурамович участвовал в процессе наравне с Николаем и Витькой. «Вспоминал рабочую молодость», как он сам приговаривал. И «вспоминал», между прочим, неплохо. Ещё три раза они затворяли в мешалке раствор и употребляли его для кладки, причём, как на первом этаже, так и на втором, и в подвале. Каждую стену, конечно, доверху не доводили, а выкладывали лишь её контур на пять-шесть рядов и переходили к следующей. И даже обедать не стали, так увлеклись...

— Эх! Давненько я так уж не разминался, — признался по окончании мастер. — Полтора куба осилили, если не два. Рублей на сотню можно закрыть, не будь я Георгий Геладзе!

— А как раствор? — не преминул поинтересоваться Стрельников. — Работать с ним можно?

— Можно, Нико́. А если и кубики на испытаниях покажут нормальную прочность, то... я даже не знаю, что дальше. Надо, наверное, будет по всему тресту твои добавки внедрять, а может, и по всей области.

— Не мои, Георгий Гурамович.

— Что не твои?

— Добавки, говорю, не мои. Я их рецептуру в армии подсмотрел. И вообще, их надо в лабораториях проверять, а после уже и решать, пойдут они в дело или не пойдут. Тут ведь ещё и по стоимости надо смотреть, и по безопасности, и по условиям применения. Подводных камней там много. Мы сами их все не увидим, не посчитаем, туда-сюда, того-этого.

— Эх... что верно, то верно. Туда-сюда, того-этого, — махнул рукой мастер. — Ну, да и ладно. Мы у себя это дело опробуем, а дальше пусть управляющий с главным решают. И, кстати, — развернулся он к Николаю. — Других твоих из бригады на кладку натаскивать будешь?

— Буду, Георгий Гурамович. Обязательно буду. А иначе зачем тогда огород городить?..

Домой Стрельников прибыл в шесть вечера.

— Ох, что-то ты долго сегодня, — попеняла ему тётя Зина. — Ведь выходной же! Неужто вот прямо, вынь да положь, без тебя там не обошлись бы?

— Может, и обошлись бы, а может, и нет, — пожал Николай плечами.

— Ну, ладно. Тогда давай раздевайся, ужинать будем. Я в обед курицу отварила. Обедать-то, там, небось, и не ел ничего, всё всухомятку?

— В столовку ходил, — соврал Николай.

— Столовка — это не то, — заявила глубокомысленно женщина. — Ну, всё, иди руки мой и на кухню.

— Не, тётя Зин. Умыться-то я умоюсь, а ужинать не пойду.

— Чегой-то?!

— В кино тороплюсь. Могу не успеть.

— В кино-о-о? — протянула тётя. — Витька что ли, разбойник такой, сманил? Сам-то, небось, весь день дома сидел, а теперь тащит тебя куда-то под вечер. Вот уж я всё тёте Рае скажу. Пущай она всыплет ему, лоботрясу.

— Да не, тётя Зин. Он тут ни при чём? Он тоже сегодня работал. А я вчера просто девушку одну в кино пригласил... Ну, в общем, так получилось... не очень удобно. Не знал, что придётся сегодня на стройку идти... Короче, нехорошо будет, если она придёт, а я нет.

— Девушку?! — всплеснула тётя руками. — Так что ж ты молчал-то? А, кстати, какую? Я её знаю?

— Да Светку Баркову. Мы в одном классе учились, помнишь?

— Эээ... это такая рыженькая, с косичками?

— Не. Без косичек и светленькая.

Тётя Зина наморщила лоб.

— Да. Точно. Припоминаю, — она подошла к комоду и вынула оттуда фотоальбом. — Вот эта? Слева вверху? — показала она фотографию школьного выпуска 55-го.

— Она самая, — кивнул Николай.

— Симпатичная. И родителей помню. На Комсомольской живут, там рядом новую баню построили. Отец у неё инвалид. С войны без ноги пришёл. Ух, строгий!

— Ну, строгий и строгий, мне-то чего?

— Ну, мало ли что, — усмехнулась тётя. — Вдруг жениться захочешь?

— Не захочу, — помотал головой Николай.

— Даже так?

— Ага.

— Ну, и ладно. Девок у нас нынче много, не то, что перед войной. Понадобится — какая-нибудь да найдётся.

— Вот это правильно, тётя Зин. Вот это по-нашему, — засмеялся племянник. — Когда понадобится, тогда и найдётся. Факт...

* * *

На площади Революции перед зданием кинотеатра имени Горького Николай появился ровно в семь вечера, тютелька в тютельку, как договаривались. Бывшая одноклассница опоздала «в пределах разумного» — всего лишь на четверть часа, не придерёшься. По местной моде, выглядела она очень даже неплохо, в длинном тёмно-синем пальто, пуховом платке, вязаных варежках и коротких ботинках-сапожках.

— Извини, опоздала, — сразу же расставила она все точки над «Ё». — Автобус сломался, пришлось пешком добираться.

Николай сделал вид, что поверил:

— Бывает. Я тоже чуть было не опоздал и тоже из-за автобуса. Тебе, кстати, не холодно?

На улице к вечеру чуть подморозило, примерно до минус пяти, так что вопрос оказался в тему. Как с точки зрения бытовой, так и в плане заботы кавалера о спутнице.

— Ой, да, действительно холодновато.

— Ну, тогда, может, войдём? — кивнул Николай на двери кинотеатра. — Пока билеты возьмём, пока то да сё, как раз запускать и начнут.

— Давай. А что, кстати, за кино?

Стрельников бросил взгляд на афишу:

— «Девушка без адреса», начало сеанса: двадцать ноль-ноль...

Чтобы купить билеты, пришлось отстоять небольшую очередь, минут примерно на десять. В отличие от двадцать первого века, в пятидесятых в кинотеатры ходить любили. Да и как не любить, если в отсутствие телевидения и интернета кинофильмы — это, считай, единственное окно из мира скупой повседневности в мир «настоящий», где можно вживую, своими глазами увидеть то, чего не представишь по радио, не извлечёшь из газетных статей и не нафантазируешь из написанного в романах...