Чиновник - Владимир Анатольевич Тимофеев

— Ну, на вечерний сеанс, я так думаю. Он там, по-моему, в восемь?

— Не знаю. Я там давно не была. Не приглашает никто.

— Ну, давай тогда в семь перед входом. Придёшь?

— Приду.

— Точно придёшь?

— Вот завтра вечером и узнаешь, — рассмеялась Светлана.

Николай вымученно улыбнулся.

Если честно, он не понимал, зачем он повёлся? Зачем ему... вот это вот всё?..

Ну, разве только для дела...

— Слушай, а ты чего приходил-то? — вспомнила бывшая одноклассница. — Просто, чтобы заявку проверить?

— Да, в общем-то, да, — кивнул Стрельников. — А ещё знаешь... хотел бы узнать, нельзя ли нам на объект не машиной цемент привезти... ну, в смысле, не россыпью, а в мешках? Я видел, они у вас тут лежат. Тонн двадцать, наверно, а то и больше.

Светлана наморщила носик.

— Вообще-то, их для горкома зарезервировали, на декабрь, там тоже кладку кладут... Хотя, ты знаешь... А, ладно! — махнула она рукой. — У меня в понедельник первая смена. Допишу сейчас, что вам там тоже в мешках... И двадцать четвёртое подчеркну. Скажу, если что, мол, сверху распорядились, всё равно никто не проверит... Всё, написала.

— Спасибо, Свет, — с чувством поблагодарил Николай, поднимаясь. — Что бы я делал, если б не ты.

— Уходишь?

— Ага. У меня ж сейчас тоже обед. В два надо быть на объекте, как штык.

— Значит, до завтра?

— До завтра.

— В семь возле «Горького»?

— Возле «Горького» в семь. Железно...

На автобусной остановке Николай оказался без двадцати пяти два. Левашов появился там же спустя пять минут.

— Во! Гляди, чего раздобыл, — похвастался он жестяной канистрой в руках. — Масло моторное. Как раз то, что нужно. Давать не хотели, я с ними ругался-ругался, ругался-ругался, а потом им из управления ка-ак позвонили. Сразу всё выдали и чуть ли не ленточкой с бантиком обвязали, — демонстративно тряхнул он висящим на плече вещмешком.

— Кто позвонил-то? — меланхолично поинтересовался Стрельников.

— А я знаю? — хмыкнул приятель. — Наверное, кто-то важный. Может быть, даже сам управляющий. Ты, видать, верно сказал: наш объект там на особом контроле... О! Гляди! Уже и автобус подъехал. Значит, не опоздаем.

Автобус подъехал, действительно, вовремя. В другой раз Николай бы этому точно порадовался. Однако сейчас его мысли были заняты вовсе не тем, что они с «Лешим» могли опоздать с перерыва, пусть даже по причине вполне уважительной: не для себя старались, для дела.

Народу, на удивление, было в салоне немного. Видимо, в «мёртвый час» угодили, когда в город с работы мало кто едет, рабочий-то день ещё не закончился. Приятели плюхнулись на одно из свободных сидений, двери закрылись, автобус тронулся с места.

Витька трепался о том, как он выбивал из завсклада на автобазе запчасти к компрессору, пихал Николая в бок, а тот только молча кивал и смотрел «куда-то в пространство».

— Стрельник, ау? — надоело, наконец, «Лешему». — Тебя там чего, мешком долбанули? Что молчишь-то?

— Что-что? Ты что-то спросил? — Николай оторвался от дум и взглянул на приятеля.

— Я говорю, ты чего, не в себе? Чего там на этом твоём РБУ? Всё плохо, да?

— Да там всё нормально, — дёрнул плечом бригадир. — Я просто в диспетчерской Светку Барко́ву встретил.

— Светку? Баркову? Не помню такую.

— Да ты не знаешь её. Она в нашу школу в 54-м пришла. Ты тогда уже не учился.

— В 54-м — да, — кивнул Витька. — В 54-м меня уже в армию взяли.

— Тогда раздельное обучение отменили, — продолжил Стрельников. — Часть девчонок из женской одиннадцатой в нашу тринадцатую перевели, а часть пацанов из тринадцатой — к ним...

— Эх, жалко, что я это времечко не застал, — посетовал Витька.

— Может быть, может быть, — пробормотал рассеянно Николай. — Короче, как Светка в классе у нас появилась, так почти все наши парни сразу в неё и втюрились.

— А ты?

— Ну, а чего же мне от других отставать-то? Тоже, как помнится, слюни пускал, да бе́з толку.

— Ну, а сейчас?

— Сейчас-то? — Стрельников почесал себя за́ ухом. — Да чёрт его знает. Поговорили вроде нормально. А после я взял и в кино её пригласил.

— А она?

— А она согласилась.

— Ух ты! И в чём проблема?

— Да я, понимаешь, на завтра её пригласил, в воскресенье. А завтра я думал весь день на объекте пробыть. Так что теперь получается, ни черта я в кино не успею.

— Стрельник, ты чё, дурак? — уставился на него Левашов. — Девица, считай, согласная, а ты про работу. Эх, был бы я на твоём месте, уж я бы...

— Не гони лошадей! — остановил Николай приятеля. — Ты завтра мне тоже понадобишься. Завтра нам надо опыт один провести на площадке. Кстати, Гурамыч тоже там будет, так что отказы не принимаются, я тебя уже подписал.

— Эх! Вот так вот всегда, — махнул рукой «Леший». — Как дело какое хорошее намечается, так — хлоп! — и с подвывертом, чтобы другим неповадно. Когда хоть тебе на свиданку идти? Надеюсь, не днём.

— В семь вечера договорились, у «Горького».

— А то гляди, я могу и вместо тебя с ней в кино прошвырнуться, — хохотнул Витька. — Дама-то, говоришь, ничего? Со всем, чем положено?

— Со всем, со всем, и даже очень со всем, — ответил в тон ему Стрельников. — Но ты пока обойдёшься. Сам успеть попытаюсь.

Сказал и внезапно подумал: а может, и вправду Витьку вместо себя к ней послать? Ну, не хотелось ему сейчас завязывать серьёзные отношения с женщинами. А несерьёзные... Нет, с такой, как Баркова, несерьёзные у него не получатся. Увлечётся, как со второй женой (та, помнится, тоже... ух, хороша была, умереть и не встать), и, как говорится, пиши-пропало...

Компрессор к концу рабочего дня Витька таки добил. Ну, в смысле, отремонтировал и даже сумел запустить. Пусть и с «кривого стартера» (аккумуляторы с лета, ясное дело, сдохли), но движок всё же затарахтел и