Русский маятник - Андрей Владимирович Булычев

В назначенное время распахнулись главные крепостные ворота, и показалась процессия, состоявшая из священнослужителей и беков. Впереди всех медленно шёл седой сгорбленный старец с серебряным блюдом в руках, на котором лежали ключи. За ним следом брёл дербентский хан, на его шее в знак покорности висела сабля.

– Любят на Востоке театральность, – рассказывал Алексею присутствовавший на церемонии полковник Раевский. – Оказывается, сей согбенный старец семьдесят четыре года назад вот так же подносил ключи аж самому Петру Первому.

– Однако, – удивился Алексей. – Это сколько же ему лет, получается?

– Ну, больше сотни, это точно, – посчитал Николай Николаевич. – Уже в то время он был весьма уважаемым беком.

Глава 8. Важное задание

Двадцать третьего мая, оставив в Дербенте отряд генерал-майора Савельева, войска под командованием графа Зубова двинулись в сторону Баку. По дороге их догнали казачьи полки: первый Чугуевский и полк Орлова.

– Как думаете, Андрей Владимирович, Баку тоже придётся штурмовать? – спросил Воронцова ехавший рядом поручик Огарёв. – Говорят, крепость там ничуть не уступает Дербентской, а пушек даже на порядок больше.

– Не знаю, Константин Ильич. Как сейчас угадать? Смотри сам, вот только что с такой яростью ханские люди на стенах бились, а чуть времени прошло, и они все на коленях со склонённой головой стоят. Видел сам, по улице едем, все нам улыбаются, кланяются, рука на сердце. А клич им бросят, этой же рукой они с такой же радостной улыбкой тебе голову прямо тут же, на улице, отрежут. Восток, батенька, дело такое. Ох ты, никак дозор к нам скачет?! – Он протянул руку в сторону нёсшихся к ним всадников.

– Ваше благородие, у реки пара конных сотен стоит! – доложился, осаживая коня, капрал. – В нас не стреляли! Белым платком машут, что-то кричат на своём тарабарском. Ну и мы тоже стрелять не стали. Господин прапорщик сразу к вам с вестью послал.

– Ясно, сейчас разберёмся, кто это там такие, – пообещал Воронцов. – Эскадрон, гало-опом марш! – И сотня всадников поскакала по дороге на юг.

Около реки, на противоположном её берегу, действительно под прицелом взвода Завражского стоял большой конный отряд.

– Ружья опустите! – приказал егерям, выехав на берег, Воронцов. – Пальнёте ещё ненароком, а это, может, большое начальство к нам с миром прибыло. Вон какой важный господин под знаменем. Кто такие и что вам надо?! – крикнул он, сложив ладони рупором.

– Благочестивый и великий Хуссейн-Кули-хан хочет предстать перед главным русским генералом! – донеслось с противоположного берега. – Да не прольётся кровь на благословенной Бакинской земле, а воины великой царицы Екатерины будут тут гостями, а не врагами!

– Красиво заливает толмач, – оценил Огарёв. – Почти без акцента.

– Так, конечно, что Баку, что Дербент, как на качелях, то к нам, то персам туда-сюда в этом веке прыгают, – хмыкнул Воронцов. – Половина купцов с нашей Астраханью торг ведут. Чего бы им по-русски не толмачить? Ладно, слушай меня! – обратился он опять к бакинцам. – Сам хан с полусотней своих воинов может сюда переезжать, остальные пусть здесь, на берегу, ждут! Константин Ильич, бери троих, скачи с докладом к графу Зубову, – приказал он заместителю. – Доложишься о том, что здесь видел и слышал. Пусть генерал-поручик сам принимает решение по хану, а мы его пока неспешно к нему отконвоируем.

Тринадцатого июня бакинский хан собственноручно поднёс ключи от своего города графу Зубову и высказал желание вместе со всем своим народом принять российское подданство. В этот же день в Баку был выслан отряд генерал-майора Рахманова с тремя батальонами пехоты, двумя эскадронами Нижегородского драгунского полка, при трёх орудиях. Для занятия Кубы вышел отряд генерал-майора Булгакова. Сам главнокомандующий с основным войском выступил по Шемахинской дороге. Полку Егорова было приказано следовать в авангарде.

– Вот это уже горы так горы, – уважительно протянул Вучевич, оглядывая отвесные скалы. – Прямо как у нас, в Сербии. Даже, пожалуй, повыше. Помнишь, Егор, как от Дуная до Ниша дошли. Как те кареты с охраной выбили у моста и кое-что в них захватили?

– Помню, Лазар, как же такое забыть, – произнёс Быков. – Кто бы сказал, что ещё в горах воевать придётся, а вот, поди ж ты. Внимательно по сторонам смотри, братцы! – крикнул он, оглядывая растянутый по дороге отряд. – Тут под каждым камнем засада может сидеть! Плахин! Семён! Бери своих, пробеги вперёд на пару сотен шагов! Видишь, там поворот крутой? Вот и оглядитесь за ним и ждите, пока мы к вам подойдём!

– Плутонг, за мной! – крикнул фурьер, и два десятка егерей побежали вслед за своим командиром.

Почти месяц тянулось по извилистой дороге русское войско и наконец достигло города Шемахи, столицы ханства. Здесь графа Зубова догнала приятная весть из Санкт-Петербурга – за успехи в походе и занятие крепостей указом императрицы он был произведён в генерал-аншефы и получил в награду орден Святого Георгия 2-го класса, алмазные знаки к ордену Андрея Первозванного и бриллиантовое перо на шляпу. Все генералы, участвовавшие в штурме Дербента, этим же указом были награждены орденом Святой Анны, войскам же была объявлена монаршая благодарность.

При переходе к Шемахе произошло неприятное событие, которое потом ещё не раз аукнется русским. Сбежал пользовавшийся большой свободой и давший клятву в верности Шейх-Али-хан Дербентский. Посланный вслед ему отряд казаков вернулся ни с чем, беглец, знавший в горах каждую тропу, скрылся.

– Да и Бог с ним! – Зубов махнул рукой. – Надоело уже слушать его льстивые речи. Меня занимает сейчас только одно – когда подойдут обещанные резервы.

– Шейх-Али-хан совсем не прост, – высказался Римский-Корсаков. – Так легко он свою власть не отдаст. Вон ведь сколько лавировал между нами и персами. К тому же у него родственные связи с Сурхай-ханом Казимкумским и владетелем соседнего Мехтулинского ханства. Боюсь, как бы он не поднял против нас горцев. Нам только ещё в грядущем походе в Персию за спиной войны не хватало!

– Не стоит беспокоиться, Александр Михайлович. – Зубов отмахнулся. – Ну выделим пару батальонов, чтобы они разогнали эти шайки. Отошли-ка ты указание Булгакову с Савельевым, пускай усилят охрану главной дороги. Меня сейчас более всего волнует, когда же мы сможем продолжить свой поход. Карабахский хан к нам расположен весьма благосклонно и с большим желанием примет российское подданство, эриванский тоже покорился союзному войску Ираклия Второго. Осталось занять только лишь одну Гянджу, а вот её владетель, Джавад-хан, тяготеет больше к союзу с Персией, нежели с нами. Гянджинское ханство стоит на больших торговых путях, с него открывается прямая дорога на Тифлис. И вот его-то как раз оставлять нам за спиной никак нельзя.

В августе, как и опасался главный квартирмейстер, начались нападения на фуражиров и на малые разъезды генерала Булгакова. А вскоре пришла весть, что разбит идущий из Кизляра обоз с провиантом и боевым припасом. Выделенные для контроля дорог и северных горных кавказских территорий силы русских явно не справлялись с новыми угрозами. Генерал Булгаков запросил у главнокомандующего подкрепления.

Вызванному в шатёр графа Егорову была поставлена задача усилить охрану дороги от Дербента к Баку и провести разведку горных районов возле Кубы, а буде выявлен там неприятель – атаковать его.

– Кому, как не твоим егерям, Алексей Петрович, такое поручить? – Зубов развёл руками. – Видишь, как драгуны с казаками у дороги на равнине сильны, а в горах им уже не развернуться, тут только пешим стрелкам действовать. Пару месяцев поможете Булгакову, а потом обратно к нам вернётесь. Как только мы укрепимся здесь и возьмём под себя Гянджу, пройдём южнее и встанем лагерем у слияния Аракса с Курой. А уж по весне, собрав в кулак все свои силы, двинем прямиком на персидский Тебриз и Тегеран. Что тебе нужно для выполнения приказа? Проси.

– Вьючные лошади, Валериан Александрович, только они, – ответил Егоров. – С нашими обозными повозками быстрые марши в горах невозможны. Лучшие уж местные одноосные арбы здесь иметь, да и они собьют скорость перехода.

– Будут тебе, Алексей Петрович, вьючные, – подумав, пообещал Зубов. – Александр Михайлович, пригласи ко мне Платова, будем у казаков часть коней забирать, они все одвуконь сюда пришли.

– И бегаем, и бегаем