Волчий клан 2 - Валерий Муллагалеев

— Вот как это чудовище приманивает жертв. Ментальный захват разума. Неудивительно, что местные боятся заходить в лес.

— Знаешь, я и сам своего рода гипнотизер.

Я вспомнил, как воздействовал на охранников в палате для вивисекции. Тогда я был на пике силы, однако сейчас мне не требовалось что-то приказывать, только развеять чужое присутствие. Клин клином.

— Проснись, Кревис, — сказал я и похлопал его по щеке.

Он повторил попытку двинуться дальше, но я удержал его, уперев ладонь в грудь. Я сосредоточился на Ядре, направил Ярость в новое для себя русло — не в руки, а к горлу.

В ямочке под кадыком возникло жжение. Я не узнал свой голос, в котором слышался рык:

— Кревис! Вспомни лес, вспомни, как гудит тетива на луке.

Инесса от моего голоса тихонько ахнула и затаила дыхание, прижав ладошку к губам.

Кревис повернул ко мне лицо. Что-то мелькнуло в его глазах, он нахмурился, словно в хлам пьяный человек пытается сосредоточиться.

— Ты — охотник, а не дичь! — рявкнул я.

Он вздрогнул и отшатнулся. Резко огляделся по сторонам, уставился на меня с изумлением. Медленно поднял руку и вытер слюну на губах.

— Что вы здесь… — начал он. — О, Небеса! Я слышал зов!

Ярость медленно отхлынула от горла. Я сглотнул, чувствуя першение, словно долго орал на ветру.

— Теперь ты проснулся, — кивнул я. — Возвращайся в деревню. Сможешь найти путь?

Он мельком глянул на солнце, сориентировался.

— Обижаете, ваше благородие. Я эти леса знаю, как… А что же вы? Вы тоже подчинились зову?

— Меня никто не звал, я сам пришел, — ухмыльнулся я. — Поспешите назад. В следующий раз меня может не оказаться рядом.

Кревис посмотрел на меня с удивлением, которое быстро уступило место уважению.

— Ваше благородие, если изволите, я могу пойти с вами и помочь.

— Спасибо, но не стоит, — сказал я. — Вы проводили нас к нужному месту, на этом ваша работа выполнена. Я буду рад, если вы вернетесь в безопасное место.

Подумав, он с достоинством кивнул. Перехватил лук, на прощание приложил два пальца к шляпе и бегом направился в сторону деревни.

— Как ты это сделал? — спросила Инесса.

— Иногда я бываю чертовски убедителен.

— Ну правда? Может, ты и меня загипнотизировал?

— Само собой, — хмыкнул я и шлепнул ее по ягодице. — Особая лесная магия.

Голос чудовища раздался вновь — словно земля вздохнула:

— Хм-м-м-м-м-м…

— Идем, — сказал я.

Через пару сотен шагов обозначился спуск начался каскадами. Деревья поредели. Вместо них я начал замечать вертикальные каменные обломки стен. Кивнул Инессе на утопленную в земле колонну, которая поросла мхом и напоминала поваленный ствол огромного дерева.

Спуск превратился в ущелье, заросшее кустарником. Под ногами мелькали остатки каменных ступеней, похожие на обнажившиеся кости в старых деснах, лишенных зубов.

Мы опускались все ниже, по бокам поднялись стены огромного оврага. Солнечные лучи уже сюда не попадали, в рассеянном свете казалось, что здесь преждевременно настали сумерки.

Стало сыро, повеяло холодом, но в воздухе проскальзывали теплые пласты, несущие в себе запах чего-то живого. Я нахмурился — запах был незнакомый, животные инстинкты не находили аналогов.

Наконец овраг сузился до коридора, идущего между скалистой породы вниз, в пещеру.

— Ты что-нибудь видишь? — спросила Инесса, прижимаясь к моему плечу.

— Я вижу все. Проход углубляется, там своротка. Идем.

Мы спустились. Теперь отчетливо слышалось утробное дыхание. Каменные стены были влажные от конденсата.

За углом открылась просторная пещера, величиной с актовый зал.

— Назад! — воскликнул я, увлекая за собой Инессу.

— Сюда! Сюда! Сюда! — загромыхал голос, от которого заложило уши.

В такт словам клацали исполинский зубы. Прямо из стены торчала огромная ярко-красная морда с зубастым ртом. Челюсти были как кузов самосвала. Каждый зуб — остроконечный конус с Инессу ростом!

Я всмотрелся и остановился. Морда была словно вмонтирована в стену, чудовище щелкало зубами, но не двигалось вперед ни на миллиметр.

Оно высунуло язык, вытянуло его метра на два. Влажный кончик нетерпеливо замахал, пытаясь нас загрести. Вязкие капли слюны шлепнулись на каменный пол.

С хлюпаньем чудовище втянуло язык, снова щелкнуло челюстями. На нас уставились желтые глаза.

— Чего встали, человеки? — сказало оно уже не таким громыхающим голосом, без гипнотических ноток. — Почему не подчиняетесь?

Инесса создала огненный шар и запустила его под потолок зала, стало светло. Теперь и она смогла разглядеть морду. Судя по сдавленному вскрику, увиденное ей не понравилось.

Чудовище проследило за фонарем глазами и сказало:

— Ах вот в чем дело. Вы не какие-то там ебаные простолюдины, а ебаные маги! Одаренные! Белая кость, голубая кровь… — Оно перевело взгляд на Инессу. — Розовые соски!

Инесса непроизвольно глянула на свою замшевую курточку.

— Откуда такие ругательства, морда? — спросил я, оглядывая зал.

Здесь было пусто, только одну стену целиком закрывало это малиновое лицо с желтыми клыками. Губы изогнулись, то ли изображая улыбку, то ли демонстрируя частокол зубов.

— Я порождение клоаки клоак, которая и не снилась вашим мудрецам, так с чего же ты помышляешь, что я буду общаться как дева из пансиона, чья девственность сокрыта за семью юбками, аки за семью печатями Апокалипсиса⁈

— Ты сам позвал меня, когда я упомянул Бездну. Так что мог бы быть и повежливей, быдло!

— Я демон, тупой ты урод! Как в твоей человеческой черепушке могла возникнуть идея, что я буду соблюдать с тобой этикет? Здравствуй, добрый путник, не желаешь ли ты отправиться в Бездну? Таков твой был расчёт? Вялым тебе по лбу шлёп!

— Инесса, зажми ушки, — усмехнулся я.

Инесса и не думала смущаться, показала мне ладонью на арку над головой чудовища. Там было несколько надписей, так глубоко вытесанных в камне, что даже время не смогло стереть их. Я бы их и не заметил, приняв за узоры, настолько они были чуждыми:

Τοῦτό ἐστι πύλη εἰς τὴν Ἄβυσσον

Πρόσεχε τοῖς ὀδοῦσι

— Неужели ты можешь это прочитать? — спросил я.

— Это язык Аркадии, мы изучали в Университете, — проговорила Инесса, а потом медленно начала читать, хмуря брови: — Туто́ э́сти пу́ли эйс тин А́бюссон. Про́сехе тойс оду́си…

Демон проговорил с интонациями священнослужителя:

— Женщина, сосуд греха, тебе ли открывать рот? Или желаешь ты пососать мой грех?

— Продолжай, дорогая, — кивнул я. — Перевод знаешь?