Сентябрь 1939 (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич

— Так точно. Их бронепробиваемость составляет пять сантиметров за километр при встрече в шестьдесят градусов к нормали… Однако броня Т-28 составляет всего тридцать миллиметров в самой сильной лобовой проекции. И в настоящий момент этого может быть уже недостаточно при столкновение с пушечными германскими панцерами… Считаю, что следует рассмотреть возможность усиления Т-28 дополнительными броневыми экранами — и возможно, стоит форсировать работу конструкторского бюро Кошкина по созданию танка А-32.

Сталин молча кивнул, показав, что не возражает против предложений начальника Генерального штаба. Чуть приободрившись, Шапошников продолжил:

— Кроме того, наша пехота должна получить собственные средства борьбы с вражеской бронетехникой. Гранатные связки громоздки, их тяжело метать; бутыли с горючими смесями эффективно использовались в Испании — а если заполнить их специальными химическими составами? Тогда бойцы получат легкое и эффективное средство борьбы с танками! Кроме того, следует учесть опыт использования польских противотанковых ружей и форсировать испытания ПТР Рукавишникова. Либо же объявить новый конкурс среди конструкторов на производство отечественных ПТР.

— У нас достаточно собственной противотанковой артиллерии, товарищ Шапошников! Это белополяки, неспособные выделить достаточно средств на наращивание ПТО, пусть воюют против танков «кочергами»…

Гордо вскинув голову и нахмурив кустистые вразлет брови, в разговор бесцеремонно влез командарм первого ранга Кулик Григорий Иванович. Заместитель присутствующего здесь же наркома обороны, назначенный координировать действия Украинского и Белорусского фронтов, он был приглашен на совещание к вождю самим Сталиным. Ведь Иосиф Виссарионович хорошо знал Кулика еще с Гражданской войны и высоко ценил его заслуги за оборону Царицына. Тогда Григорий Иванович сосредоточил сильный артиллерийский кулак на пути наступления белых (до ста орудий!) — и ураганным огнем остановил продвижение Донской армии Деникина.

Хотя подобное решение не было новаторским — возможно, тактический прием был подсмотрен будущим командармом у генерала Брусилова…

Как бы то ни было, успех Кулика сильно сблизил его с товарищем Сталиным, вместе с Ворошиловым обороняющим Царицын — а ныне Сталинград. Однако Григорий Иванович был генералом «старой закваски», всячески противящимся непонятным ему нововведениям… Хотя в тоже время он не побоялся идти против самого вождя, прося его остановить вышедший из-под контроля маховик репрессий в армии — и отстаивая свое право жениться на полюбившейся ему женщине. Будучи главой артуправления, он действовал куда эффективнее Тухачевского, при нем приняли многие современные артиллерийские системы, вроде гаубиц М-10 и М-30, новой танковой пушки Л-10, полковую трехдюймовку и противотанковую «сорокапятку». Но сейчас он выступил со стремительной критикой противотанкового ружья — а до того раскритиковал минометы, воспрепятствовав производству легкой и мобильной «окопной» артиллерии. Во время же недавних боев на Халхин-Гол командарм схлестнулся с властным и волевым комкором Жуковым, после чего Кулика отозвали в Москву с выговором от Ворошилова…

Шапошников, впрочем, словно даже не обратил внимания на эмоциональный выпад Григория Ивановича — после чего твердо повторил:

— Повторюсь, Иосиф Виссарионович, я считаю необходимым вооружить отечественными ПТР наши стрелковые, а также кавалерийские части. Как показала практика боев за Львов, собственное ПТО могут не успеть подвезти, его можно потерять во время бомбежки или артналета, его подавит вражеская бронетехника, имея численное превосходство. А наличие бронебойных ружей у бойцов — как и прочих средств «карманной артиллерии» — дает им реальные шансы выстоять в бою даже против танков.

— Принимается, товарищ Шапошников!

Хозяин кабинета в первый улыбнулся за время совещания, немного даже порозовел с лица — и уточнил уже своим обычным, повседневным тоном:

— Какие будут предложения у Генерального штаба по ходу кампании?

Борис Михайлович все также молодецки, энергично кивнул:

— Докладываю, товарищ Сталин. В районе Стрыя в настоящий момент действует 22-й германский армейский корпус, а также 5-я танковая дивизия, занявшая Бориславское нефтяное месторождение. Это крупные силы — однако, начальник штаба Украинского фронта Ватутин Николай Федорович уже предложил операцию по окружению и разгрому данной группировки врага…

Снова направив указку к карте, Шапошников продолжил:

— В настоящий момент 23-я легкотанковая бригада полковника Мишанина следует вдоль отрогов Карпатских гор, приближаясь к Бориславлю с юга. Сегодня под селом Красное у города Буйск случилась стычка с польскими уланами, действовавшими при поддержке старых танков «Рено». Однако, получив соответствующие указания, в дальнейшие боестолкновения с поляками бригада уже не вступала, а частям 24-й и 25-й польских дивизий были направлены делегаты связи — с целью сообщить о вступлении СССР в войну с Германией. Вражеской авиаразведкой бригада в настоящий момент не обнаружена, марш ее остановлен и будет продолжен ночью; Мишанину передано указание замаскировать танки. В свою очередь 5-й кавалерийский корпус, командование которым принял на себя начальник штаба корпуса, комбриг Белов Павел Алексеевич, переподчиняет себе 26-ю лтбр и поворачивает на север, с дальнейшим движением на северо-запад. Есть хорошие шансы, что подобного маневра враг сейчас не ожидает — и его авиаразведка не сможет сходу обнаружить перемещение корпуса; в любом случае в интересах 5-го кавалерийского будет действовать две эскадрильи 28-го ИАП. Еще одна прикроет район продвижения полковника Мишанина.

Сделав короткую паузу, прочистить горло, командарм продолжил:

— Ватутин рассчитывает, что Яркин сумеет оттянуть на себя основные силы 22-го корпуса вермахта — продолжив штурм Стрыя при подходе 1-й моторизованной стрелково-пулеметной бригады, а в дальнейшем и частей 4-го кавалерийского корпуса. Когда же немцы перейдут в контрнаступление при поддержке 5-й танковой дивизии — а я считаю, что введение ее в бой неизбежно — то Белов нанесет фланговый удар с севера, а танкисты 23-й лтбр займут нефтяные месторождения, одновременно с тем перерезав пути снабжения германской группировки с юга. Намечаются «Канны» довольно солидной группировке германских войск… Но необходимо отметить, что скрытное сосредоточение наших частей для фланговых ударов невозможно без активных действий советской авиации. Допускаю возможным, что сил 25-го и 28-го ИАП, действующих в интересах Каменец-Подольской группы, может быть недостаточно. В связи с чем я предлагаю уже сейчас перевести из Монголии на Украинский фронт авиагруппу Смушкевича — и наиболее подготовленных, отличившихся в боях на Халхинг-Гол летчиков. Передав опытным пилотам все пулеметно-пушечные истребители И-16 тип 10, что сегодня есть в наличие.

Иосиф Виссарионович, немного помолчав, коротко кивнул:

— Готовьте приказ, Борис Михайлович… А что же у нас со Львовом? Ватутин планирует организовать «Канны» немцам подо Львовом?

Командарм отрицательно мотнул головой:

— Никак нет, товарищ Сталин. Боюсь, что у Львова нас ожидает тяжелое встречное сражение — и это сражение начнется с решительного штурма города германским восемнадцатым корпусом… Шоссе Тарнополь-Львов было забито войсками и техникой — и после воздушных ударов врага движение по нему, по сути, парализовано. Остро не хватает зенитной артиллерии — а имеющиеся трехдюймовки необходимо дополнить автоматическими орудиями по типу шведских «Бофорс». В настоящий момент их могли бы заменить крупнокалиберные пулеметы ДШК, способные эффективно поражать низколетящие цели — а это и германские пикировщики, и истребители, идущие на штурмовку наших колонн. ДШК принято на вооружение — однако выпуск его не налажен…

Щека Сталина непроизвольно дернулась, а взгляд его словно потяжелел; не поднимаясь со стула, начальственно рыкнул Кулик, в эту самую секунду неуловимо похожий на бульдога: