Кощей. Перезагрузка - Ксения Чепкасова

слышала ваш разговор с волком. И, как я понимаю, невеста тебя не жалует.

- А вот это уже твои домыслы.

- Посуди сам, зачем ей сбегать от собственного жениха? Это такая ветреница. И Премудрой зовется не от избытка ума, а от того, что вечно какая-то замудреная. Тебе нужна настоящая женщина! Верная, любящая.

Она сделала еще шаг в мою сторону. Изящным движением она стянула красные ленты со своих кос. Огненные волосы рассыпались яркой волной. И она стала еще прекраснее. Я невольно залюбовался.

Да так, что не заметил ведра и, споткнувшись об него в полумраке, растянулся на полу. Горячая красотка тут же нагло оседлала меня. Пышный бюст оказался прямо перед моим лицом. Ну вот, она снова уложила меня на лопатки. И в этот раз даже без сопротивления.

Ярко-красные губы впились в меня и слегка обожгли. Но это лишь добавило перчинку в поцелуй. Я забылся настолько, что ответил на него. Поднял руку и сжал огненные волосы в кулак. При этом девушка издала пылкий стон, приглушенный поцелуем.

Тут я почувствовал вибрацию. Нет, не там. Хотя, не буду лукавить, и там тоже…

На самом деле это обручальное кольцо вдруг напомнило о себе. Завибрировало, словно мобильник, и до боли сжало палец. Я тут же распахнул глаза и вцепился в плечи Златы. Пальцы при этом обжигало, но я не отпускал, боясь, что она снова вцепится в меня поцелуем.

- Я не могу! – с усилием сказал я.

Наверно, я и вправду дурак. В моих руках разгоряченная, рыжая красотка. А я прогоняю ее ради холодной и самовлюбленной девчонки. Но кольцо так ярко напомнило мне Василису, что я уже больше не мог даже смотреть на Злату. Разве что на ее бюст… Но только из мужской натуры! Посмотреть – могу, изменить – нет.

В красных радужках разгорелся настоящий пожар. И я почувствовал, что мои пальцы обжигает все сильнее. Кажется, она сейчас превратится в птицу и ослепит меня.

Но Злата не успела это сделать. Дверь конюшни снова распахнулась, и в проеме показались странные, темные силуэты. Какие-то пузатые, низкие люди.

Мы оба обернулись, и Злата наконец-то слезла с меня.

- Вы кто? – спросила она.

Никто не ответил. Вместо этого темные фигуры разом подняли руки, в которых оказались дубинки.

- Вот черт! – пробормотал я, тоже поднимаясь на ноги.

- Царевич! Убить! Царевич! Убить!

Темные силуэты двинулись вперед. И в неясном свечении от Златы я разглядел глиняных гуманоидов с тупыми лицами. Ожившие истуканы обступили меня со всех сторон. Жар-Птица их совсем не интересовала. Так что она с довольной ухмылкой помахала мне ручкой и выбежала из конюшни.

Глава 18

Лошади в стойлах беспокойно заржали. А Буря так и вовсе чуть не выпрыгнула – лишь веревка не дала ей это сделать.

В конюшню набились пятеро огромных глиняных гуманоидов. Каждый вооружен тяжелой дубиной. Они двигались неповоротливо и напоминали пьяных. То сталкивались между собой, то натыкались на стены конюшни. И вообще – скорее походили на ожившие, боевые какашки. Но при этом явно надвигались на меня. Я не успел проскочить также ловко, как Злата, и выход оказался отрезан.

Выхватил из ножен меч. Благо, что он снова входил в мою царскую экипировку. Размахнувшись, я ударил одного истукана вдоль плеча и легко отсек ему руку. Издал победный клич, но оказалось, что слишком рано.

Истуканы были типо ящериц: отращивали отрубленные части тела. Новая рука мгновенно выросла заново. Разгневанный великан замахнулся на меня дубинкой. Я едва успел присесть, и дубинка разнесла деревянную балку надо мной.

- Эй, полегче! – вскрикнул я.

Нанес удар на этот раз по ноге врага. Может они умеют отращивать только руки? Истукан вначале повалился без одной ноги, но снова отрастил новую и неуклюже начал подниматься. При этом его снова опрокинул другой глиняный товарищ.

А если башку? Я сцепился с одним из них. Получил ощутимый удар в бок. Но изловчился и снес ему голову.

Да вы издеваетесь! Даже голова отросла новая, с еще более тупым выражением плоской глиняной морды. Аж любимых коллег напомнил.

На этот раз на меня напали все разом. Я еле успевал уворачиваться от дубинок. Мне оставалось только безостановочно отрубать им руки, ноги и головы – чисто чтобы выиграть время, пока отрастают новые. Но было понятно, что при таком раскладе битва будет вечной.

Тут возникла другая проблема. Гиганты не знали усталости. А вот я быстро выдохся, и мне становилось все тяжелее сражаться. Уже весь лоб мокрый, и я с трудом поднимаю меч. Все чаще пропускаю тяжелые удары дубинок. Если попадут в голову, мне вообще сразу конец.

На последнем издыхании я случайно ткнул одного из них мечом прямо в пупок. Что-то звякнуло. И я только сейчас заметил блестящее украшение у них на животах. Это что – пирсинг?! У них в пупках было что-то металлическое. Украшение упало на землю.

В лунном свете, проникавшем сквозь щели, я разглядел древний рунический символ. Если бы я чуть больше знал о мифологии, я бы понял, что это был древний Альгиз.

Знак, похожий на трезубец, упал и вонзился острыми концами в пол. И в тот же миг его хозяин – глиняный истукан – застыл на месте с поднятой дубиной. Теперь он стал просто глиняным болванчиком.

У меня открылось второе дыхание. Ведь теперь я знаю, что делать!

С хитрой улыбкой я снова бросился в атаку. Поборовшись с гигантами, я ухитрился выбить украшение из пупка еще одного. Без руны Альгиз он тоже застыл.

Еще трое. Господи! Как же вас много на меня одного…

Как я не пытался, мне никак не удавалось добраться до оставшихся рун. Гиганты почуяли неладное и нападали еще более яростно. Даже случайно разбили дубинками застывшего товарища.

Следующим ударом они заставили меня отлететь назад и врезаться в стойло Бури. Я потерял сознание.

Очнулся от прикосновения прохладной руки. Вздрогнув и открыв глаза, я увидел прекрасное лицо Василисы Премудрой.

- Васи… - начал я.

Но девушка с улыбкой приложила палец к моим губам.

Не помню, где я и как сюда попал. И что вообще происходило. Да и какая разница, когда она здесь? Да еще такая…

Что-то в ней изменилось. Смотрела на меня томным взглядом. Распущенные золотистые волосы развевались от легкого ветра. А белое платье теперь было с глубоким вырезом, открывавшим красивую