Трактирные шалости - Ева Финова
— Прокляла Рогнеду, и вот она, расплата. Но ничего, оно только выглядить страшно, на деле, если не запускать — жить можно.
— Ой, а я ж вам денег должна… — некстати припомнила я про варенье.
— Так Илоша уже всё принесла, не боися. Мелочь это. Заходите, — кивок себе за спину, — надо поспешать. Иначе потом будеть сложнее возвращаться.
Секунда на сомнения — Мстислав подтолкнул меня в спину, мол, не стой на месте. Интересно, а ему какое дело до всего это? Наверняка хочет поскорее отправиться на погост и меня забрать с собой.
— Проходите, — пригласила нас Соня. — Илоша внутри, хочет тебя увидеть поскорее.
Пройдя вперёд, она отложила рогатую маску на лавочку и присела рядом, принялась разуваться. Бабуля охотно вынесла корзинку с лаптями.
— Внутрь в сапогах нельзя, вот, наденьте.
Перестав сомневаться, я заняла место рядом и тоже переобулась. Прыгнула на крыльцо, чтобы лишний раз не пачкать чистую обувь, и потеряла равновесие, хорошо — Слава поддержал, обхватил руками за талию. Тепло разлилось внутри приятной волной, едва наши взгляды встретились.
Соня и бабуля тем временем уже вошли внутрь и дверцу оставили приоткрытой.
— Спасибо, — поблагодарила я. Князь руки убрал и тоже принялся разуваться.
— Я корзину занесу, иди первая.
Кивнула и поднялась по ступенькам. Горький запах травяных настоев ударил в ноздри и вызвал лёгкое головокружение. Прошла через сени и заглянула внутрь: отметила убранство деревянной избы в несколько комнат. Вышивка, скатерти, вязаные шерстяные ковры. Уютно, чисто и тепло.
Гоша сидел в кресле, опустив голову, и лущил фасоль в широкую плетёную чашу, устроенную на коленях, а шелуху сбрасывал в помойное ведёрко, стоящее внизу.
— Вель! — Вынырнув из-за шторы, отделяющей большой зал от кухни, Илоша крепко стиснула меня. — Я маму нашла! Представляешь, да?
Улыбнулась подопечной и с грустью подумала о собственной дочери. Ворох неприятных мыслей засел в голове, ускоряя сердцебиение.
— Рогнеда наверняка позеленеет от злости, если узнает, что все её козни закончились ничем!
— Как же ничем, — мягко не согласилась её матушка. — Мы с тобой сколько времени были разлучены? Расплата — она такая...
Мой немой вопрос был правильно понят, глядя на мою реакцию, Соня со вздохом призналась:
— Способности ведовства у меня от бабушки моей родной перешли, но я почти не притрагивалась к волшбе, не колдовала. А там Болъиван заболел, довела его эта баба несносная, всего ей мало было. Нас с дочкой отселила со второго этажа и всё равно не успокоилась. Вечно на меня жаловалась. Заболел мой брат, я, как могла, сдерживала себя, а тут дела его стали всё хуже и хуже.
— Подняла она его с постели, а я-то думала, настои помогли, — горделиво добавила Илоша.
— Рогнеда и заподозрила неладное. Сестрице своей нажаловалась, и они вместе меня сжили из деревушки, нашли повод однажды. Иван, он ведь ведомый, под пятой у жены ходит. Винит себя в гибели нашей матушки, сколько я ему не втемяшивала, мол, пустое это. Характер мягкий и податливый.
— У кузнеца-то? — вмешался в разговор Мстислав, едва вошёл. — А с виду и не скажешь.
— Это только с виду, — огрызнулась Илоша. Мы с Соней переглянулись.
— А ты как была колючка, так ей и осталась, — пожурила мать свою дочку, погладив по голове.
— Время, — напомнила нам бабуля из кухни, стоя у печки. Чёрный котелок булькал время от времени. — Потом поздно будет.
— Вель, — болотница взяла меня за руку и заглянула мне прямо в глаза, — я в долгу перед тобой за воссоединение семьи. Понимаю, вопросов много, но на всё воля богов. Расплата за мой гнев была велика, и я в одиночку несла свой крест, но тебе. Нужно ли тебе это?
— Я не понимаю.
— Сила в тебе имеется ведовская. Она-то тебя и защитила от смерти. В наш мир забросила. Родимое пятно на теле имеется?
— Да…
— Розовое облачко на спине, под лопаткой, — добавил Мстислав, заставив меня покраснеть до корней волос.
Но тут до меня дошло. Почему? Почему у меня и здесь такое же родимое пятно, как в прошлой жизни?
— Идите уже сюды, — позвала нас бабулька. — Тут за столом говорить будем.
Отодвинув штору, Соня пропустила всех вперёд. Я послушно села на ближайший табурет по правую сторону стола. Слава устроился рядом. Илоша и её мать — напротив нас. Бабуленька взяла прихватки, ловко сняла котелок с огня и водрузила его на небольшую деревянную подставку в самом центре столешницы.
— Старое средство — самое верное, — проворчала ведьма, хитро улыбаясь. — Тебе, Алина, пора уже снова стать собой, а заодно сделать выбор. Оставить ли чары и принять ведьмину судьбу, или идти другой дорогой.
— Что это значит? — прогремел недовольный Мстислав. — Вель, не слушай их. Илошу ты встретила, вы поговорили, идём со мной на погост.
Он хотел было встать, но я его остановила, схватив за руку. Неосознанно вышло. Мне нужна была его поддержка. Я не хотела оставаться здесь одна. Сложно объяснить свои чувства, но мне очень хотелось, чтобы он остался рядом.
Присмирев, князь замер.
— Правильно, — кивнула бабулька. — Так и должно быть. Ты всю жизнь маялась. Неприятности тебя окружали, а всему виной расплата за силу. Нечисть так льнёт к тебе, чувствует магию, отсюда и все несчастья. А ты, Алина, как могла, сопротивлялась, пыталась жить нормальной жизнью. Семья, муж и дочь, не зря отгородились от тебя, потому что твоё горе передавалось и им.
Широко раскрыв глаза, я мысленно унеслась в воспоминания и была поражена до глубины души — откуда она знает обо всём? Я ведь никому об этом не рассказывала! Или нет? Вроде... только Мстиславу и то расплывчато.
— Откуда мне известно? — хмыкнула ведьма, пристраивая табурет с боку стола, села. — Сама такая была.
— Вы тоже нездешняя?
— В каком-то смысле. — Бабуля кивнула. — Ох и жизнь у меня была — не сахар. Гнали меня взашей отовсюду и однажды чуть на костре не сожгли. Огонь уже лизал пятки — краткий миг боли, и я очнулась в лесу на соломенной подстилке рядом со старым бородатым ослом. Он мне жизнь, между прочим, спас. Вывел к людям, где я его и продала поначалу. Но затем совесть меня заела, выкупила его назад, едва деньги появились. Теперь вот кормлю и его потомство в благодарность за спасение.
— Выходит, я жива осталась?
— А разве нет? — спросила у меня Соня. — Память ведь при тебе
