Первый среди равных. Книга XV - Жорж Бор

Не было дураков, которые бы посмели вторгнуться на островную Империю.

— Он в ярости, — первым заговорил Аримура. Его голос звучал устало, но твердо, будто бы он оглашал приговор. — Не просто раздражён. Не просто недоволен. По-настоящему в ярости. Как тогда, после инцидента с Поднебесной.

— Теракл гневается… А ведь он давно не позволял себе подобных эмоций, — тихо произнёс Император, глядя на тёмнеющий горизонт. — Значит, мы перешли черту.

— Или кто-то другой перешёл её за нас, — усмехнулся Аримура, — но он всё равно считает это нашей виной.

Ветер донёс запах соли, водорослей и чего-то иного — древнего, тяжёлого, напоминающего магию крови и камня. Император глубоко вдохнул.

— Он не говорил напрямую?

— Нет. Он просто… явился. Ко мне на совещание. Никогда такого не было. Всё вокруг замерло. Присутствующие офицеры не помнят, как оказались в других помещениях. Половина нашей защиты перегорела. И он просто сказал: «Вы разбудили не того, кого следовало».

— О чём он говорил, думаешь?

— Не знаю, — медленно покачал головой Аримура. — Но у меня есть догадки.

Император ждал, молча.

— Австрийская Империя, — наконец сказал Стратег. — Ты же видел отчёты. Разумовский. Он не просто окончил войну за один вечер. Он убил Императора. А ведь он почти стал марионеткой Теракла и именно он был ключевым фактором сети влияния Теракла на Европу. — Аримура огляделся и понизил голос. — Думаю, частично пострадал там и он сам.

— Мы ничего не предпринимали, — покачал головой Император. — Он сам не давал приказов. Даже наоборот — запретил вмешиваться.

— Не вмешиваться — не значит не быть ответственными. Он же воспринимает всё как цепь. Одно звено порвалось — ищет слабость в предыдущем. Он мыслит другими категориями и не прощает ошибок.

— Ты думаешь, он считает, что мы…

— Нет. Он не думает. Он знает. Просто не хочет пока наказывать. Или не может. Пока.

Они оба замолчали. Вода плескалась о скалы, время от времени подбрасывая вспышки фосфоресценции, словно сама природа чувствовала висящее в воздухе напряжение.

— Аномалии в Индии успокоились. Снова Разумовский, — мягко продолжил Император. — Мы теряем связь с агентами. Последний исчез на прошлой неделе.

— Поднебесная тоже шевелится, — отозвался Аримура. — Аномалия в огне. И там также побывал Разумовский.

— Снова Разумовский, — прошептал Тэнрю. — Может о нем говорил Теракл? Но при чем тут мы?

— Больше не о ком, — тихо ответил Аримура. — Но это мы затребовали дар Разумовских пять лет назад. А значит — отвечаем.

Император и Аримура долго молчали. Ветер с океана разносил по побережью запахи соли и тихий гул волн. Тэнрю смотрел вдаль, но глаза его были обращены внутрь.

— Помнишь, как было еще несколько лет назад? — тихо произнёс он. — Когда слово нашей Империи звучало на дипломатических приемах, как заклинание.

— Помню, — коротко кивнул Аримура. — Тогда все знали: мы не несем никому угрозы, не завоёвываем, не угрожаем. Мы даем им ценность и преимущества. За небольшую плату.

— Именно, — Император чуть улыбнулся. — Нас боялись. Но и уважали. Даже благодарили. Ведь мы не просили территорий. Мы просто брали Дары.

— Согласованные отборы, — усмехнулся Аримура. — Как же красиво это звучало в документах. На деле — мы забирали Дары лучших одарённых у других держав. А те ещё и радовались. Считали это честной платой за «доступ к нашим методикам». За «сохранение стабильности».

— Потому что так было устроено всё, — кивнул Тэнрю. — Мы давали шанс. Давали возможности. Давали ценность. Во славу Теракла и да будет его правление вечно! А теперь…

Он замолчал. Но Аримура подхватил:

— А теперь появился этот Разумовский. Откуда-то рядом с ним возникли сильнейшие одаренные, о которых никто и никогда не слышал. И они не торгуются. Они не ищут компромисса. Они просто бьют точно в опорные сопряжения — и делают это так, будто знают всё с самого начала.

— Потому что знают, — мрачно произнёс Император. — Кто-то дал им знания. Кто-то показал, где у нас слабости.

— И теперь нас больше не боятся, — сказал Аримура. — Нас проверяют на прочность. Уже никто не просит аудиенции. Уже не торгуются дарами. Потому что поняли — можно иначе.

— А Теракл этого не прощает, — сказал Император, и голос его стал стальным. — Он вложил в нашу Империю слишком много. В нашу жизнь. В наши школы. В нас с тобой. И теперь он видит, как результат его труда… отвергается.

— Впервые за много лет, — кивнул Аримура, — он чувствует, что теряет контроль. А это для него хуже смерти.

Повисла долгая тишина. Император опустил взгляд. На поверхности воды что-то дрогнуло. Не волна. Не отражение. Свет. Сначала тусклый, как отблеск луны. Но он становился сильнее. Ярче. Свет медленно поднимался из глубин.

— Что это?.. — выдохнул Тэнрю.

— Смотри, — тихо сказал Аримура, сделав шаг вперёд.

Океан как будто вздохнул. Поверхность его вздыбилась. Вода поползла вверх, словно бы её кто-то подталкивал изнутри. А потом — из глубин возник силуэт. Огромный. Нечеловеческий. Светящийся. Он не имел формы, но излучал мощь.

Оба японца затаили дыхание, наблюдая за происходящим в благоговении.

Свет распространился по всему горизонту. Магические купола над аномалией дрогнули, реагируя на силу. Несколько рун вспыхнули и погасли — защитные матрицы не выдерживали давления.

И тогда за их спинами зашевелился их господин. Император Японии не успел ничего сказать, как сильнейший одарённый его страны чуть изменил позу и правитель тут же понял, что сознанием Аримуры теперь управляет другое существо.

— Приготовь великий праздник, Тэнрю, — глядя на светящуюся воду залитыми Тьмой глазами, произнёс Стратег. — Будем чествовать моего великого брата и нашу встречу после долгой разлуки.

Глава 17

— Если отвечу, что соскучился по старым знакомым, то вы ведь вряд ли мне поверите? — с улыбкой задал встречный вопрос я. Настроение было настолько благодушным, что мне хотелось провести в гостях у барона Кострова не только остаток дня, но и всю следующую неделю.

— С того самого момента, как вы стали главой рода Разумовских, я ещё ни разу не замечал, чтобы вы делали что-то для себя или без конкретной цели, которая будет служить на благо роду и стране, — хмыкнул светлейший