Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 - Виктор Петровский
— Твой отец, Дмитрий, так не мог, — сказал он тихо, почти про себя. — Он был слишком правильным. Слишком хорошим человеком для такого. Он бы задумался. И это бы его убило. Снова.
Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Его взгляд снова стал жестким и ясным.
— А ты — смог. И это хорошо. Это правильный ответ. В бою на размышления времени нет, или ты, или тебя. И ты прошел главный тест, о котором я тебе не говорил.
Милорадович подошел ко мне ближе, и я увидел в его глазах нечто новое — полное, безоговорочное доверие.
— Теперь я знаю, что ты не сломаешься. Что в решающий момент твоя рука не дрогнет. Ты готов.
Князь положил мне руку на плечо. Его хватка была на удивление сильной.
— Наши тренировки до этого дня были детскими играми, — жестко сказал он. — Я учил тебя защищаться, отбиваться, выживать. Теперь, когда ты знаешь, что это такое на самом деле, мы переходим на новый уровень.
Князь снова сделал паузу. Будто бы… Собирал решимость для своих следующих слов.
— Теперь я буду учить тебя убивать. Быстро, эффективно и без лишнего пафоса. Потому что рано или поздно тебе придется это сделать. И лучше, чтобы в тот момент ты был к этому готов.
Он отпустил мое плечо, развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел. Дверь за ним тихо закрылась.
К слову, про убивать. Некий таракан, которого следовало додавить при первой возможности, напомнил мне о своем существовании, едва я вышел из подъезда. Отличие этого таракана от прочих его собратьев состояло в одном: он имел фамилию.
Зацепин.
Даже пока я занимался иными делами, наша с ним борьба не останавливалась. Сычев продолжал свою работу. Надо отдать ему должное, парнишка пахал, как трактор.
По моим данным — а Мария мониторила ситуацию ежедневно — несколько складов «Гранит-Строя» опечатал, несколько производств остановил, поставки комплектующих арестовывал, отзывал лицензии специалистов. «Вектор» и «Альянс», тоже попали под раздачу. И все по фактам, ни одной левой придирки.
Бизнес Зацепина встал. Кран перекрыли. Люди, занесшие ему денег за прикрытие, были отнюдь не в восторге, я полагаю.
Мы с Ефимом Борисовичем обменивались ударами уже сколько времени, но делали это в абсолютном молчании. Это было старое, как мир, правило: кто первый просит разговора — тот и проиграл.
Позвонивший признает, что ему, как говорится, «больше надо». Потому и в переговорах стоит в позиции просящего, как бы не пытался рычать в трубку.
Я не переживал. Да, Зацепин гадил мне как мог, но его пакости были незначительны. Как с тем инспектором, отключением света, пожарной инспекцией… Верите или нет, он даже мою служебную машину пытался отогнать на штрафстоянку.
А я выносил его клиентов, его личный «Гранит-Строй», долбил по все более и более жирным проектам. Это стоило ему денег, репутации, а могло стоить и здоровья, если он со мной не разберется и прогневает своих кормильцев.
Только одна незадача — у него оставался козырь. Мой проект. Сроки поджимали, демонстрация была назначена, а финального пакета разрешений у меня все еще не было. Без его подписи я не мог легально начать работы, а даты-то уже назначены.
И все же мое давление оказалось сильнее. Выходя из подъезда, я услышал звонок собственного телефона в кармане пальто.
Я усмехнулся и позволил мелодии играть. Не стоит хватать трубку сразу, пусть понервничают.
— Волконский, — ровно произнес я.
— Дмитрий Сергеевич? — раздался голос секретарши Зацепина. — Соединяю с Ефимом Борисовичем.
Щелчок. Пауза.
— Дмитрий Сергеевич, — Зацепин звучал совершенно иначе. Исчезла вальяжность, пропал всякий намек на самоуверенность. Он старался говорить твердо, по-деловому, но я-то мог уловить его панику. — Добрый день.
— Добрый, Ефим Борисович. Чем обязан?
— Да вот… Докладывают мне тут о нездоровой активности вашего ведомства, уже которую неделю. Проверки, аресты имущества… — он сделал паузу, ожидая моей реакции. Не дождался. — Слушайте, мы же с вами цивилизованные люди. Зачем нам эта война? Город страдает, работа стоит.
Ой, кретин… По телефону, пес смердящий, про такие вещи говоришь, откуда знаешь, кто со мной рядом может слушать? Совсем, видимо, плохи твои дела, раз такой прокол допускаешь. А может, просто привык к безнаказанности.
— Мои инспекторы работают строго по регламенту, — ответил я формулировкой, от которой у любого чиновника начинает сводить зубы ровно в тот момент, когда она используется против него. — Выявлены вопиющие нарушения. Мы обязаны реагировать.
— Дмитрий Сергеевич, — перебил он, и голос его дрогнул. — Давайте без этого. Я понимаю. Мы, возможно, не так начали. Возникло недопонимание. Я готов… пересмотреть некоторые вопросы. По вашему проекту. И не только.
Торговаться решил, дегенерат. Прямо как в прошлый раз, только теперь намеревался купить меня, а не продать свое сотрудничество. Считай, признал поражение.
— Давайте встретимся, — торопливо продолжил он, чувствуя мое молчание. — Сегодня. У меня в кабинете. Или на нейтральной территории. Обсудим, как нам… разблокировать ситуацию. Взаимно.
Я вздохнул.
Сейчас я мог бы согласиться. Поехать к нему, выбить разрешения. Это было бы тактической победой.
Но нет. Нужно было его дожать, довести дело до конца. Чтобы он до конца своих дней боялся мне противодействовать, и надеяться не смел на «второй раунд».
— Мы обязательно встретимся, Ефим Борисович, — сказал я холодно. — И обязательно обсудим вашу ситуацию.
— Отлично, тогда я жду вас через…
— Нет, — оборвал я его. — Не сегодня.
— Почему? — опешил он. — Время же идет! Дела простаивают, и у меня, и у вас!
— Во-первых, Ефим Борисович, — я сделал паузу, наслаждаясь моментом, — мои дела прекрасно делаются. А во-вторых, я пока еще не дочитал ваше досье. Там столько интересных томов… Схемы, подрядчики, фамилии. Мне нужно еще пару дней, чтобы изучить все детали.
И тишина. Он понял. Что речь идет не просто о проверках, что я копаю под него лично. И что я уже накопал достаточно, раз позволяю себе так с ним разговаривать.
Понял, и вот прямо сейчас, я уверен, корил себя последними словами за неосторожность. Столько лет разгильдяйства и неприкрытой жадности было перекрыть, хвосты не подчистить.
— Какое… досье? — прохрипел он.
— Полное. Ждите звонка, Ефим Борисович. И не советую куда-то уезжать из города. Это может быть неверно истолковано.
Я нажал отбой.
Пусть поварится.
