Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 - Виктор Петровский

Запись закончилась, и князь расхохотался. Вот так реакция на новости, что тебя хотят убить, прикрываясь одним из самых могущественных людей — и одним из самых влиятельных домов — империи. Казалось, Милорадович вот-вот в ладоши хлопнет. Удивительное зрелище.

Отсмеявшись, он заговорил.

— Не хочу нахваливать, но… — князь сделал паузу, будто подбирая слова. — Блистательно, Дмитрий. Просто блистательно. От такого им не отвертеться.

Он посмотрел на запонку, лежащую на столе, будто она была чистейшим бриллиантом в мире.

— Получается, будем брать? — спросил я. — Передаем запись куда надо?

Князь покачал головой.

— Мы могли бы. Но пока нет.

Он встал и снова начал ходить по комнате, но теперь его шаги были не тревожными, а уверенными, полными энергии.

— Пойми, Волконский, планирование покушения, даже подтвержденное одной лишь записью — это серьезно. Но попытка покушения, зафиксированная, доказанная, с поимкой исполнителей — гарантированный приговор. Тем более, Гаврилов говорил про неких «уважаемых людей»… Вдруг нам удастся получить и их имена? Чем больше рыбы попадет в нашу сеть, тем лучше. Да, мы можем убрать Гаврилова прямо сейчас, компромата нам хватит. Но у нас сейчас отличные карты на руках. Предлагаю втянуть наших оппонентов на повышение ставок.

Я смотрел на него, и не мог скрыть удивления.

— Вы вообще не встревожены? Они же хотят убить вас!

Милорадович остановился и усмехнулся. В его усмешке не было ни капли страха. Только усталое превосходство старого волка, который услышал тявканье щенков.

— Юноша, — сказал он, и в его голосе прозвучали почти отеческие нотки. — Они не первые, и, смею надеяться, не последние. Да и, признаться, давненько на меня не планировали покушений, я уже истосковаться успел. Пусть пробуют. Буду рад возможности размять старые кости.

Это было сказано с такой ледяной, аристократической уверенностью, что я ему поверил.

— А если… — я задал главный вопрос, который меня беспокоил. — А если за вами придет сам Салтыков?

Лицо князя на мгновение стало серьезным. Вся веселость исчезла.

— Не придет, — сказал он твердо. — Род Салтыковых силен, у них огромная власть и деньги. Но и Милорадовичи — не последний род в Империи. Хоть я в своей семье и не главная фигура, прямое нападение одного из Салтыковых на меня будет означать войну. Закулисную, теневую, но не менее кровавую. Салтыковы выстоят, но не без потерь. Куда более значительных, чем какой-то там Каменоград.

Справедливо. Он рассуждал точно так же, как и я, когда давил Гаврилова. Не про жизнь или смерть и кто кого победит, а про то, кто и что потеряет.

— Тогда я принимаю ваше предложение, — ответил я, усмехнувшись.

Пусть будет так. Мы добились преимущества, и теперь будем его развивать. Князь верно сказал про хорошие карты, это было как в покере — с выигрышной комбинацией на руках не было смысла заставлять противника скидывать карты. Куда лучше было раскрутить его на повышение, чем больше — тем лучше.

Милорадович, тем временем, продолжил:

— Тогда делай ровно то, что сказал Гаврилов. Развивай проект, заканчивай его, презентуй. Будь полезным и громким. А я… — он криво усмехнулся. — Я буду изображать из себя идеальную жертву. Чтобы они увереннее себя чувствовали, чтобы не соскочили в последний момент.

Вот так просто. Ни тени сомнения, ни намека на страх. С другой стороны, даже я понятия не имел, на что на самом деле был способен Милорадович. Может, повода для переживаний у него не было совершенно.

На этой ноте наша встреча подходила к концу.

— В таком случае, позвольте откланяться, — сказал я, уже накидывая пальто. — Проект на финальной стадии, добиваем и будем презентовать.

Князь остановил меня.

— Дмитрий, подожди. Я хотел бы обсудить еще один вопрос.

Я обернулся. Лицо Милорадовича снова стало серьезным, но взгляд был другой. Было в нем что-то новое. И будто бы с оттенком грусти.

— Мои люди видели весь твой бой, — сказал он.

— Но… Они же были в трех минутах от места действия. Подоспели быстрее? — спросил я.

— Про три минуты я солгал, — спокойно признался князь. — Чтобы ты думал, что рассчитывать можешь только на себя, и действовал соответственно. Но ты же не думаешь, что я правда оставил бы твое выживание на волю случая?

Это имело смысл. И правда, бросить «зеленого» подчиненного в смертельный бой без железного прикрытия было бы не в характере Милорадовича. Особенно когда подчиненным был сын погибшего друга. Но в то же время без этого боя ни я, ни он не знали бы, на что я на самом деле способен. Я не получил бы ценнейшего опыта, если бы знал, что в безопасности.

Я кивнул.

— Понимаю.

— И мои люди все мне рассказали. Как оно выглядело со стороны. Сквозное ранение в живот от твоего «Копья». Маг, в которого ты разрядил весь магазин. Ты не мог знать, что они выживут, не мог быть уверен, что не проломишь кому-то из них череп в рукопашной. Ты действовал жестко, Дмитрий. Без колебаний.

Он смотрел мне прямо в глаза, будто пытался прочитать в них что-то за пределами слов и отчетов.

Вот оно. Я ждал этого. Это был не просто разбор полетов. Это был разбор… души, что ли. Он спрашивал не как я это сделал, а что при этом чувствовал.

— Ты был готов к этому? К тому, чтобы отнять жизнь?

Прямой вопрос. Я и сам о нем иногда думал, в последнее время. Когда выдавалась свободная минута, что было нечасто.

Бой на перекрестке снова ожил в моей памяти. Но в этот раз я обращал внимание не на действия, а на свои ощущения. Искал какие-то эмоции, пытался различить намерения. Что я думал тогда, что было на душе.

А не было ничего.

Пустота.

Я не думал о том, живой тот парень с дыркой в животе, или уже мертвый, помрет он или нет. Не рассуждал, была ли у того колдунишки, которого я изрешетил, семья и трое детей дома. Не испытывал ни желания убить, ни противоположного. Видел угрозу, устранял угрозу. О большем не задумывался.

Я поднял взгляд на князя.

— Тогда я об этом даже не думал, — ответил я честно, без бравады. — Моя задача была выжить в бою, и победить. Их судьба меня не заботила.

Князь медленно, удовлетворенно кивнул. На его лице читалось