Анатолий Радов - Начало пути

Сойдя с тракта, мы устало присели на прохладную траву. Бабулька поколдовала над раной, чтобы та получше затянулась, потом достала из рюкзака маленький деревянный бочонок и открыла пробку. В нос шибануло отвратительным амбре.

– Что это? – скривился я.

– Мазь из медянь-травы. Очень полезно, чтоб заражения не было.

Пока бабуля мазала, я силился не блевануть. Что ж за трава такая? Да и вообще, почему все полезное так воняет?

Когда с обработкой раны было покончено, я опасливо ослабил завязанный узел. Кровь, слава Номану, не хлынула. Успокоенный, повалился на спину, почувствовал прохладу земли. Разгоряченное от напряжения тело с жадностью потянуло ее в себя, и я довольно выдохнул. Так намного лучше.

– А что это за тени были? – спросил, глядя усталым взглядом в ночное небо. Вон чуть правее молочного цвета дорожка. Видимо, тоже спираль галактики. Увидав ее в первую же ночь после попадания, помню, обрадовался. Думал, это Млечный Путь, а значит, я на Земле. Теперь же точно знал лишь одно – планета, на которую я попал, находится в такой же, как наша, галактике. Спиральной. А даже если именно и в нашей? Хм. Не велика от этого прибыль.

– Твари Хаоса. Шрейлы.

Бабуля замолчала. Я подождал секунд пять и, не выдержав, спросил:

– И что? Это все, что вы можете объяснить?

– А что ты хочешь знать? – без особого вдохновения спросила она.

– Откуда они появились в таверне? Я так понимаю, из того, что было у вас в руке?

– Глазастый. – Бабуля хмыкнула, и в темноте послышался легкий шорох ткани. – Амулет Хаоса. С тремя заклинаниями. «Щит» Хаоса четвертого круга, «замедлитель структур Порядка» того же круга и «призыв шрейлов». «Щит» ставится сам при атаке плетениями Порядка… Чревл! Цепочку разорвала. А можно ведь было и аккуратно снять. Ему еще секунд пять требовалось, чтоб запустить свои «огни».

– Выходит, у них и вправду книга Порядка, – озвучил я вполне логичную мысль. Раз уж этот чревлов «пятый» так уверенно юзал заклинания этой ветви, то глупо предполагать другие варианты.

– Выходит, так, – согласилась бабуля.

– Знаете, а я понял, куда ушли Странствующие.

– И куда же? – Голос бабули стал весьма заинтересованным.

– А никуда в общем-то. В нашем мире был такой риттерский орден – тамплиеры. Так вот однажды сильные мира, поняв, что орден начинает представлять угрозу, решили уничтожить его. Были убиты почти все, а те, кто остался в живых, покаялись и отреклись от ордена. Мне кажется, то же самое произошло со Странствующими, с одной лишь разницей: они узнали о грозящей расправе и, в отличие от тамплиеров, вняли голосу разума.

– Не совсем понимаю, что ты хочешь сказать? – Бабуля слегка подалась вперед и замерла в ожидании.

– Они не ушли куда-то, они растворились среди простых людей. Приняли их вид, надели их одежду… Это самый лучший способ скрыться.

– Хм. Очень занятная мысль. Интересно только, куда они дели книгу?

– У меня такое ощущение, что вы ищете эту книгу, – вырвалось вдруг, и я внутренне скривился от недовольства собой. Чревл! Язык мой – враг мой.

– Нарочно не ищу, – тут же холодно ответила бабуля. – Но если попадется, то от нее не отступлюсь. Изучить полностью ветвь Порядка… не так, как изучают ее в школе Верхнего Рейнорда или магическом ликее в Стонграфе, что в Вальтии, а полностью. От первого плетения до последнего. Понимаешь? Скажу тебе по секрету, Ант, не я одна хочу этого. Многие…

– Но зачем вам? – Мне стало интересно. – Ведь вы уже связались с Хаосом. Разве узел может изучать две противоположные надстихийные ветви?

– Иногда ты умен, иногда глуп. Думаю, это оттого, что твой Альтор по пьяни запутался сам и запудрил тебе мозги. Помнишь наш разговор о книгах?

– Помню.

– Ну и как ты думаешь, если бы узел не мог изучить все ветви, стали бы ольджурские правители каждые семь лет отправлять в Зыбь целые армии? И Повелитель, и Отцы храма Семи Дорог жаждут заиметь все книги, чтобы навеки укрепить свое могущество.

– Но Альтор сказал, что невозможно… – начал я, защищая своего первого учителя, но Руна меня перебила:

– Возможно, чревл раздери твоего Альтора! Он сам не вылез дальше стихийных ветвей, вот и придумал себе глупое оправдание. И тебе этой ерундой голову забил. Да, во время одного боя плетения из двух противоположных надстихийных ветвей не поиспользуешь, но знать их можно.

– А как же вы… Все-все, понял. Иллюзию поддерживали из узла, а заклинания Хаоса с амулета. Но… но их же все равно надо как-то приводить в действие.

– Все просто, – усмехнулась бабуля и принялась читать лекцию: – Амулет – это тот же узел. Артефакторы, изготавливая болванки, вплетают в металл заклинания, которые умеют соединяться с магическим полем. Как только сила начинает тратиться – «полевики» вступают в игру. Хороший «полевик» восстанавливает потери очень быстро. А чтобы какое-нибудь имеющееся на амулете заклинание привести в действие, нужно лишь сорвать с него «пленку». Так что самого плетения узел не касается. Вот тебе и пожалуйста. Узлом плети Порядок, а из амулета атакуй или защищайся Хаосом.

Кое-что из сказанного я знал, но слушал не перебивая. Повторенье – мать ученья. Особенно для неофита.

– Амулеты бывают разные. Все зависит от того, какой «полевик» вплетен в металл, – продолжила Руна, и в ее голосе все явственнее проступали менторские интонации. – Есть даже амулеты, несущие в себе заклинания из разных ветвей. Надеюсь, Альтор объяснил тебе, что надстихийные ветви, не дружа со своими противоположностями, хорошо уживаются со стихийными?

– Да, – кивнул я. – Стихии это ведь основа. Поговаривают, что Вирон заплатил Странствующим за то, чтобы те устроили двухлетнюю засуху в его землях. Таким способом он получил полсотни рабов. Практически даром. Думаю, здесь была использована магия Порядка в сочетании с Водой и Воздухом.

– Такое аристократы время от времени проделывают. – Руна, хмыкнув, тряхнула головой. – Молодцы. Знают, как увеличивать свои и без того немалые состояния. А насчет ветвей ты прав. Именно сочетание этих трех и дает устойчивую засуху.

– Выходит, можно говорить о Воде Порядка или, например, Воздухе Хаоса? – спросил я.

Бабуля ответила не сразу. Я повернул голову, ее силуэт в полумраке казался придорожным камнем. Наконец она шевельнулась, покашляла.

– Это ты сильно загнул. Но насчет одного ты прав. Чтобы хорошо владеть надстихийными ветвями, нужно постоянно совершенствоваться в стихийных. И лучше всего сразу определить, какая ветвь для тебя главнее. Развив одну ветвь до магистрального круга, ты подготовишь узел для серьезной работы с надстихийными магиями. Вот тебе что больше по душе?

– Вода, – ответил я после короткого раздумья. – Вода вообще интересная штука. Человек на восемьдесят про… на восемь частей из десяти состоит из воды.

– Что за чушь? – удивилась бабуля. – Кто в твою голову вбил такую ерунду? Опять Альтор?

– Нет. – Я невольно хохотнул. – Это одно из знаний нашего мира.

– Значит, ваш мир – мир глупцов. Человек состоит из мяса. Запомни это и больше не говори глупостей про воду. Засмеют же.

Я промолчал. Вступать в биохимические дискуссии было бессмысленно. Так же, как и в космогонические. В Отуме на полном серьезе считали, что мир создан сорок тысяч лет назад из праха Великой птицы Оту. Ну а вдохнул жизнь в этот прах, естественно, Великий Номан.

Отдохнув с часик, мы двинулись дальше. Примерно через минут десять на нас едва не налетел всадник на взмыленном логе. Спросив дорогу до какого-то Стинорда и получив от бабули ответ, что поворот на Стинорд остался у него за спиной ригах в шести, гонец развернул измученную животинку и снова скрылся в темноте. А еще минут через десять у меня резко подскочила температура и меня начало конкретно знобить. Пришлось останавливаться.

Хорошо, что рядом оказался небольшой островок леса. Руна сама соорудила лежанку из веток, и я бухнулся на нее, стуча зубами и дрожа, как лист в ветреную погоду. Все что можно пошло на «одеяла». Какие-то тряпки из ее рюкзака, сами рюкзаки, пара разлапистых ветвей, а на ноги был уложен почти пустой бурдюк. Сделанный из вывернутой мехом наружу шкуры, он быстро согрел ступни, и лихорадка стала не такой сильной.

До утра я проколебался маятником между сном и бредом. Иногда возвращался в реальность, приподнимался на локте и оглядывался в полумраке. Но ненадолго. Снова бред, погружение в сон, возвращение к бреду… В ране пульсировало, и, находясь в бреду, я ощущал себя сплошной пульсирующей раной. Во сне же мне виделись сплошные кошмары – глемы, бродящие вокруг, нападающие тени-шрейлы, впивающиеся в тело серебряные наконечники…

Проснувшись с восходом светила, я почувствовал себя кораблем, который безжалостный ночной шторм швырнул на рифы. В щепки.

Руна заботливо обработала рану мазью, пощупала лоб. Температуры не было, но организм истощился за прошедшую ночь до полного изнеможения. Даже приподняться оказалось тяжелой работой.