Анатолий Радов - Начало пути

В это время улыбчивый пришел в себя и зачем-то пополз в нашу сторону. Я врезал ему ногой по лицу, он схватился за нос, застонал и, развернувшись, стал отползать к стойке, безо всякого почтения перебравшись через своего товарища. Тот все еще находился в нокауте, потому никакого недовольства не выразил. Двое остальных собутыльников мага затерялись где-то в полумраке угла, даже по пьяни сообразив, что влезать в эту заварушку простым сельским парням не стоит.

Маг принялся плести еще одно заклинание, и снова новое. Такое ощущение, что он пытался поразить нас обширностью своих магических умений. Судорожно зажав рану левой ладонью, я метнул «молнией», но «пятый», как и предполагалось, играючи отбил ее. А чего еще было ожидать? Если он так владеет Порядком, то стихии у него просто обязаны быть на высоте.

Пока я раздумывал, что делать дальше, глядя на причудливую фигуру, появляющуюся у рук мага, Руна, перекатившись по полу, покинула пределы «щита». Вскочила на ноги и вдруг, что-то сорвав с груди, выставила вперед руку. Вокруг кисти тут же появилась сфера, структурой и цветом похожая на поставленный ею «щит». Черная, с теми же мечущимися частичками. Хаос, дошло до меня. Хаос против Порядка!

Но, к моему удивлению, ничего из этой сферы в виде клинков не появилось, и метать ее она явно не собиралась, но зато от стены за спиной «пятого» отделились две тени и хищно ринулись на него. Из угла раздался вскрик. Один из собутыльников решил предупредить именинника. Маг обернулся, едва успел отбиться какой-то голубоватой вспышкой от первой тени и ввязался в рукопашную со второй. А Руна уже засунула то, что было в руке, в карман и готовила «срезни». Теперь это были те самые, четвертого круга. Переливающаяся фиолетовым, синим, голубым и зеленым цветами сфера закрутилась, разделилась на шесть частей…

Четыре диска с мощным стуком воткнулись в бревна стены за спиной борющегося с тенью мага. Пятым ему срезало левое предплечье, а шестой диск наполовину вошел между лопаток. Маг замер на пару секунд, стал медленно оборачиваться, при этом заваливаясь на бок. Но посмотреть на нас он так и не успел. Рухнул на пол, засучив оставшейся рукой, словно пытался зацепиться за воздух. Тени тут же отступили к стене и растворились в полумраке. И в это время, вскочив на ноги, к двери рванул улыбчивый. Я собрал все силы и рявкнул как можно страшнее:

– Лежать!

Мужик послушно повалился, а я вытащил меч и, опершись на него, медленно поднялся. В бедре каленым железом жгла боль.

– Встань и к стене, – слабо выдохнул я. К горлу комом подступила тошнота, в глазах замельтешили черные мушки. Я, осторожно склонившись, потрогал штанину в районе раны. Та была насквозь пропитана кровью.

– Эй, там, в углу. Выйти из сумрака, – хмыкнув, тяжело проговорил я, и вдруг стало немного страшновато. Что, если в ответ на мою хохму из мрака появятся тени? Они хоть и на нашей стороне выступили, но видеть их снова желания не было. Какие-то они… как будто пустота. Да. Как будто это не что-то материальное, пришедшее в этот мир, а прореха в нем.

Сделав два шага, я бухнулся на ближайший стул. За спиной раздался треск рвущейся ткани. Невольно обернулся, отрывая взгляд от мужиков. Руна со злым лицом раздирала на маге одежду.

– Так и знала! – вскрикнула она спустя секунду. – Посмотри!

– У меня в бедре рана.

Бабуля ударила ногой по начавшему таять «ледяному срезку», раздался хруст, и тот рассыпался на несколько осколков. Потом перевернула мага, схватила его под мышки и волоком подтащила ко мне.

– Вот, – тяжело выдохнула она, ткнув пальцем в оголенное плечо. – Видишь? Чревл!

Я посмотрел, нахмурил лоб. Честно говоря, ничего не понятно. Татуировка. Два стоптанных сапога, и под ними надпись на ольджурском: «Путь вечен».

– Странствующий? – вдруг озарило меня, и спину тронул холодок. В общем-то это было не очень хорошо. Прибить члена клана, какого бы то ни было, означало нажить кучу врагов. Мне еще этого не хватало.

– Он самый. – Руна бросила взгляд на жмущихся к стене мужичков. – Эй, пьянь, сюда идите!

Мужички было дернулись, но остались на месте, нервно подталкивая друг друга в спины.

– Ты, – она ткнула пальцем в одного из них, – ты иди.

Выбранный мужик разом поник и понуро двинулся к нам.

– Плечо покажи! – рявкнула Руна.

Но я тут же влез:

– Да они вряд ли… Если бы…

– А кто их знает? – перебила бабуля. – Вдруг они хотели его смерти? – Она кивнула на тело. – Внутриклановые интриги. А теперь под дурачков косят.

– В этом случае они бы напали, этот ведь уже дохлый, а значит… – попытался возразить я, но продолжать не стал. Мужик все равно уже скинул засаленную худую куртенку и услужливо наклонился, демонстрируя плечи.

– Мы не с ним… не с ним, – залепетал он при этом. – Он чужой. Мы не знаем его. Пришел к нам в селение, говорит – погулять на дармовщинку хотите? Ну а кто ж не хотит. Вот мы и пошли. Он Трайгором назвался. Сказал – именины у него.

– Ладно, – смягчилась бабуля. – Возвращайся к стене и так там и стой. Вместе с остальными. И чтоб ни одного движения!

Мужичок засеменил на полусогнутых обратно, накидывая на ходу куртку, но Руна его вновь окрикнула.

– Что? – подобострастно спросил мужик, остановившись и торопливо развернувшись.

– Куртку кинь.

– Лучше с него, – кивнул я на мага. – У него одежда новая.

– Ладно, к стене давай.

Затурканный мужичок зашевелился не сразу. Выждал секунды три – вдруг решение опять поменяется, и, не дождавшись новых указаний, только тогда облегченно заторопился к дружкам.

Оторвав полностью и без того уже изорванный правый рукав, Руна с силой перевязала мне бедро сантиметров на десять выше раны.

– Вот и переночевали по-человечески, – с усмешкой проговорила она, завязав второй узел.

– Ну хоть поесть по-человечески успели. За столом, – мрачно пошутил я. – А трактирщик где?

Руна тут же поднялась и направилась к стойке. Заглянула за нее, стукнула ладонью по темному мореному дереву крышки.

– Сбежал! Та-ак… думаю, нужно уходить.

– А нога?

Руна приблизилась быстрым шагом, сплела маленький блестящий шарик и натуральным образом шмякнула этим шариком по ране. Я вскрикнул от обжигающего холода, задышал сквозь стиснутые зубы раза в четыре быстрее обычного.

– Пока так. – Руна заглянула мне в глаза. – Нормально? Идти сможешь?

– Попробую сейчас.

Держась одной рукой за стул, а второю опираясь на меч, я осторожно поднялся, прислушался к ощущениям, сделал шаг. Вроде терпимо.

– Ну как?

– Смогу, – кивнул с уверенностью, потом посмотрел на стоящих в рядок мужиков. – А с этими что?

– А этих я усыплю.

Она внезапно выхватила меч и рубанула по мертвяку. Потом стащила с него куртку и замотала в нее отсеченную руку. От этого зрелища я снова бухнулся на стул и зажал рот ладонью, пытаясь сдержать подступившую тошноту. Но, слава Номану, она отступила.

Руна же, уложив замотанную в ткань руку сверху рюкзака, бросила на меня спокойный взгляд.

– Что-то ты белый весь. Иди-ка на улицу, там воздух свежее.

– Я лучше поси…

– Иди-иди, – грубо перебила Руна, кивнув на дверь. – Твой рюкзак я вынесу. Давай. А я пока этих… – она сделала небольшую паузу и добавила задумчиво: – Усыплю.

Глава 26

Заморозка действовала превосходно, но передвигаться быстро я все равно не мог. Дело было в слабости. От потери крови ли, или от испытанной боли – какая разница. Стоило лишь немного ускорить шаг, как мне становилось до одурения хреново. А если еще задумывался об отрубленной конечности мага, с татуировкой на окровавленном плече, то и вовсе – тушите свет. Ее, в завернутом виде, Руна несла в руке. Взгляд сам притягивался к этому свертку той силой, что заставляет сбавлять скорость в том месте, где произошла авария, и с жадностью глазеть, ища… чего? Явно, не искореженных железяк…

Слава Номану, что через пару риг Руна просто выбросила этот чревлов сверток, отойдя от дороги метров на сорок.

– Ладно, – сжалилась она, возвратившись. – Две риги уже отшагали, еще одну – и можно отдохнуть часок. А потом придется снова идти. Ты как, справишься?

– Попробую. А вы думаете, его собратья по клану могут быть где-то поблизости? – задал вопрос в ответ. Иначе, какого черта мы улепетываем?

– Возможно, – сухо ответила Руна.

Мы преодолели еще полриги и наконец сделали остановку.

– Ант, давай, наверное, с дороги отойдем, – оглядевшись, приняла она решение. – Шагов двадцати, думаю, достаточно будет. В темноте все равно никто нас не приметит.

Последние полдня пути мы шли по местности, где деревья были редкостью, только луга, луга и еще раз луга. До самого горизонта начинающая увядать трава и легкое сизое марево вдалеке. Такой же пейзаж продолжился и после таверны. В подобных местах ночной мрак только плюс.

Сойдя с тракта, мы устало присели на прохладную траву. Бабулька поколдовала над раной, чтобы та получше затянулась, потом достала из рюкзака маленький деревянный бочонок и открыла пробку. В нос шибануло отвратительным амбре.