Бывает и хуже? Том 2 - Игорь Алмазов

По дороге в поликлинику я думал о деталях сегодняшнего вечера. Надо поискать у Сани Агапова приличную рубашку, всё-таки я должен произвести хорошее впечатление.

Хорошо, что я узнал сегодня имя Савчук. Не обращаться же к своей жене по фамилии? Вот было бы зрелище!

Лена так и сидела за журналами, разбираясь в документах.

— Александр Александрович, не могли бы вы ещё на один адрес заехать? — увидев, что я начал собираться, спросила она. — Ничего такого, просто уточнить, всё ли в порядке. Там, судя по паспорту участка, проживает дедушка восьмидесяти лет. Один. И я ему звонила, но он не берёт трубку.

— Хорошо, выпиши мне этот адрес тогда, — кивнул я.

Она подошла к нашему участку со всей ответственностью, и это не могло не радовать. Хорошая медсестра мне попалась.

Собравшись, я отправился на вызовы. Костя ждал у машины с неизменной сигаретой в руках. Прислонившись к водительской двери, он затягивался, выпуская дым в морозный воздух.

— Здорово, Сань, — потушив сигарету при виде меня, поздоровался он. — Готов?

— Ага, — я сел в машину и протянул ему список адресов. — Вот лучше начать с первого самого, Аткарская улица, дом шестьдесят три. Там пожилой мужчина, он что-то трубку не берёт. Моя медсестра за него волнуется, надо проверить, всё ли в порядке.

— Без проблем, — пожал тот плечами. — Поехали.

Мы двинулись в путь.

— Кость, ты не думал бросить курить? — спросил я. — Я во вторник провожу первую лекцию в школе здоровья, посвящённую отказу от вредных привычек. В том числе и от курения. Приходи, если хочешь. В шесть вечера, в конференц-зале.

Костя задумался, барабаня пальцами одной руки по рулю. Я специально сформулировал именно так. Не настаивал, но пригласил. В конце концов лекция же его ни к чему не обязывала.

— Школа здоровья… — протянул он. — Ну, не знаю. Я подумаю.

— Отлично, — я с деланым безразличием отвернулся к окну.

Думаю, он придёт. Во вторник ему ещё раз напомню.

Мы подъехали на нужную улицу. Снег во дворе не был расчищен, одноэтажный старый дом выглядел заброшенным.

— Может, тут и не живёт никто давно? — предположил Костя.

— Проверить надо, многие дома так выглядят, — возразил я.

Направился к дому, проваливаясь в снег чуть ли не по колено. Добрался до двери, постучал. Никто мне не ответил.

Можно было бы разворачиваться и уходить, но что-то меня остановило. Я толкнул дверь, и она открылась. Не заперто.

Вообще-то это наверняка является незаконным проникновением в дом. Но у меня было сильное предчувствие, что тут что-то не так.

— Иван Степанович! — громко крикнул я. — Здравствуйте! Это врач из поликлиники.

Тишина.

Я осторожно зашёл внутрь. В доме было холодно, пахло лекарствами. Прихожая, комната…

На полу возле кровати лежал пожилой мужчина. Глаза его были закрыты, лежал он лицом вверх. Чёрт!

Я бросился к нему, опустился на колени.

— Иван Степанович! — никакой реакции.

Так, пульс на сонной артерии. Есть! Слабый, но есть. А вот сознания нет.

Кожа бледная, холодная, липкая. Дыхания нет. Выраженный цианоз губ. Пульс на лучевой артерии не прощупывается.

Что это может быть? Я активировал свою искру праны. Сейчас как никогда мне не хватало прежней силы.

Искра указала мне на сердце, на распространённый некроз передней стенки левого желудочка. Инфаркт миокарда.

Чёрт.

Собрал все магические силы, что у меня есть, и направил в сердце. Это капля в море, но это хоть что-то.

Одновременно достал из кармана мобильный телефон.

— Скорая, диспетчер Старшина, слушаю, — раздался женский голос.

Хорошо, что не Краснова!

— Врач-терапевт Агапов, — быстро затараторил я. — Аткарская, дом шестьдесят три. Мужчина без сознания, без дыхания, острый коронарный синдром. Срочно нужна машина!

— Выезжаем, — диспетчер не стала задавать вопросы, и это меня порадовало.

Сразу сказать про инфаркт я не мог — такой диагноз нельзя моментально ставить. Но сам я знал, что это он.

Так, теперь надо приступать к сердечно-лёгочной реанимации. Сколько он так лежит? Несколько часов точно, а то и больше. Золотой час уже потерян, но шансы ещё есть.

На СЛР даже сменщика нет. Придётся самому. Скинул куртку, начал качать. Тридцать нажатий, два вдоха. Тридцать нажатий, два вдоха.

Живите, Иван Степанович!

Руки болели, дыхание сбилось. Начался приступ бронхоспазма из-за сильной физической нагрузки. Да, я тренировался по утрам, но этого было мало. Правильную СЛР проводить очень трудно, руки устают буквально через пару минут. Поэтому-то её и проводят посменно.

У меня такой роскоши не было. Я отключил все посторонние мысли и просто качал. И в какой-то момент Иван Степанович сделал вдох.

Так, проверить пульс… есть! Уже хорошо.

Давление семьдесят на сорок. Ужасно низкое, кардиогенный шок. Нужны препараты.

Но я мог только ждать скорую — у терапевтов с собой нет никаких лекарственных препаратов. К счастью, она подъехала через пару минут.

— Доктор, что тут? — в дом вошла фельдшер. Кажется, Савинов называл её Вера Николаевна.

Я как раз успел сделать пару вдохов через ингалятор, чтобы более-менее нормально разговаривать.

— Похоже на острый коронарный синдром, — выдохнул я. — Проведена СЛР с положительным результатом. Нужен адреналин, морфин, аспирин. Кислород. И срочно его в больницу.

— Если тут инфаркт, то его надо вести в Балашов, — цокнула языком фельдшер. — Не довезём, у нас даже кислорода нет.

— И что, бросать его⁈ — возмущённо воскликнул я. — Надо везти!

Она полезла в свой оранжевый чемоданчик за препаратами. Здесь бы ещё пригодился нитроглицерин, но при таком низком давлении его давать было нельзя. Морфин тоже мог усилить гипотензию, но нужно было вывести пациента из шока.

Мы засуетились с фельдшером, оказывая первую помощь уже с препаратами.

— Он так сколько лежал? — спросила Вера Николаевна.

— Несколько часов, — вынужден был признать я.

Знал, что шансы на удачный прогноз теперь ничтожно малы. Велик риск развития послеинфарктных осложнений, аритмий, сердечной недостаточности.

Но всё это время я продолжал воздействовать своей искрой праны. Снова использовал силу взаймы, не заботясь о последствиях. А они будут обязательно: в прошлый раз за небольшой перерасход праны я расплатился сильной слабостью и головной болью, а сейчас расход этот куда больше.

— Надо ЭКГ снять, помоги, — фельдшер передала мне датчики для грудных отведений и гель.

Мы принялись за дело, и вскоре из портативного кардиомонитора полезла плёнка.