Бывает и хуже? Том 2 - Игорь Алмазов
— Заберём сначала к нам в приёмное, а потом отправим в Балашов, — решилась Вера Николаевна. — Сейчас ещё Лаврову позовём для рекомендаций. Только его документы нужны.
Искать документы в чужом доме пришлось мне. К счастью, нашёл я их быстро, в верхнем ящике древнего комода.
В общем-то сделал всё, что мог. Помог погрузить пациента на носилки и в скорую. Ивана Степановича увезли.
Надеюсь, он выкарабкается.
Я вернулся в дом, надел куртку. Затем задумался, что делать с домом. Нашёл ключи в прихожей, решил его закрыть. Не оставлять же нараспашку.
Закончив, вернулся к Косте.
— Что там? — спросил он. — Плохо деду стало?
— Да, похоже на инфаркт, — устало ответил я. — Сделал что мог, теперь его повезут в Балашов.
— Выглядишь ты паршиво, — честно сказал Костя, рассматривая меня в зеркале заднего вида. — Словно марафон бежал.
Да лучше марафон пробежать, чем качать пациента в одиночку. Я ничего не ответил, просто постарался хоть немного привести себя в порядок перед следующими вызовами.
Остальные проехал быстро. Проблем нигде не было, только нужно было открыть ещё два больничных.
Вернувшись в поликлинику, первым делом дошёл до приёмного отделения. Там сегодня дежурила Марина.
— Доктор, хотите про своего пациента узнать? — улыбнулась она.
— Да, Иван Степанович Кораблёв, — кивнул я. — Его уже увезли?
— В Балашов, да, — она открыла журнал. — Вообще Тамара Павловна сказала, что шансы неплохие. Сердце как будто скрытые резервы откуда-то нашло и начало работать лучше, чем должно было.
Кто бы знал, чего мне это стоило!
— В общем, дали ему все препараты и отправили. Он даже в сознание пришёл, — добавила Марина. — Всё про дом свой спрашивал и про то, что вообще произошло.
— Я дом его закрыл, но теперь не знаю, как ключи передать, — ответил я. — В Балашов я не собирался.
— Вы отдайте Тамаре Павловне: она, кажется, завтра поедет туда по каким-то делам, как раз в больницу, — ответила Марина. — Я слышала, как она рассуждала, что завтра его ещё раз проверит.
— Отлично, спасибо, — я вышел из приёмного отделения и вернулся в поликлинику.
Поднялся на второй этаж и остановился, пытаясь снова отдышаться. Нет, для таких подвигов я ещё не готов. Вечно приходится работать сверх возможностей тела Сани.
Снова вдох из ингалятора — и добрался до Лавровой.
— Агапов, что вы хотели? — удивлённо спросила Тамара Павловна.
Снова сидела за столом с кружкой кофе. Я пропустил легендарный момент, когда она вообще отсюда выбиралась, чтобы посмотреть пациента.
— Мне сказали, вы завтра поедете в больницу в Балашове, — ответил я. — Хотел попросить вас передать Кораблёву ключи. Я запер его дом.
— Да, передам, — она забрала связку ключей. — Спасибо.
Я обратил внимание, что какая-то она задумчивая. Даже без привычных гадостей обошлась.
А у меня сегодня как раз день, когда я выслушиваю о всевозможных женских проблемах. У меня очень-очень напряжённые отношения с Лавровой, но всё-таки я решил спросить, что случилось.
— Всё в порядке? — спросил я.
— Да, просто… — она повернулась ко мне. Помолчала, размышляя, стоит ли мне это говорить. Потом решилась. — Я кардиолог, Агапов. С двадцатилетним стажем. А сегодня, когда привезли пациента, я смогла оказать базовую помощь и отправить в Балашов. И всё.
Она потянулась было к кофе, но с отвращением отставила его в сторону.
— И так каждый раз, — продолжила она. — У нас в больнице нет кардиологического отделения. Нет оборудования, нет нужных препаратов. Я знаю, как проводить тромболизис, как правильно реанимировать. Но здесь я могу только сидеть в поликлинике и принимать гипертоников. А пациентов, которым нужна экстренная помощь, отправлять в Балашов. И знаете, со временем я всё больше стала плевать на свою работу. Может, это и называется выгоранием.
Тамара Павловна снова замолчала, отвернувшись к окну. Я тоже молчал, давая ей выговориться. Ну вот день сегодня такой, все делятся своими переживаниями.
Хорошо понимал чувства заведующей. Хотя, честно говоря, даже не думал, что она об этом переживает. Лаврова и со стороны казалась врачом, которому плевать на пациентов. Теперь понятно, что за этим стояло.
— Если Кораблёв не доедет до Балашова, это будет не моя вина, но я буду виновата, — добавила она. — И мне потом с этим жить.
— Тамара Павловна, вы сделали что могли, — сказал я. — Я уверен, он выкарабкается. И вы приложили к этому все усилия. У него есть силы бороться.
Особенно с моей праной, о чём я, по понятным причинам, умолчал.
— Вы думаете? — с надеждой взглянула она на меня.
Я молча кивнул. Лаврова неожиданно улыбнулась, и это был первый раз, когда я увидел, как она улыбается.
— Может быть, я в вас и ошиблась, — задумчиво проговорила она.
Это было нечто, похожее на искреннюю похвалу. От Лавровой-то, которая мечтала меня уволить. Неожиданно.
Я отправился в свой кабинет. Спускаясь по лестнице, почувствовал сильное головокружение. О нет…
Мир зашатался, и я с трудом успел схватиться за перила. Перерасход праны. Он давал о себе знать.
В прошлый раз после стрелки с Чердаком я расплачивался пару дней. Слабость, тошнота, головокружение. Но в этот раз всё гораздо серьёзнее.
Голова начала раскалываться, перед глазами плыли цветные пятна. Тело будто налилось свинцом, движения стали даваться с трудом.
Я сжал зубы и продолжил спуск. Нельзя показывать слабость. Нужно дойти до кабинета, доделать дела. Отправиться домой.
Каждый шаг давался тяжело, я на какой-то период времени полностью потерял способность ориентироваться в пространстве. Но продолжал идти вперёд.
Такое состояние будет время от времени настигать меня ещё несколько дней. Такова цена за Кораблёва. Но иначе я поступить не смог.
Через несколько минут стало чуть-чуть полегче. Головная боль и тошнота не стихли, но я хотя бы вернул себе способность к ориентации в пространстве. Зашёл в кабинет, опустился за свой стол.
— Ты в порядке? — встревоженно спросила Лена. — Бледный какой-то.
— Устал, пока пациента спасал, — отозвался я. — Ты молодец, что решила проведать Кораблёва. У него был инфаркт, его увезли в Балашов.
— Ничего себе! — удивилась медсестра. — Вот это совпадение, что я решила именно ему позвонить… Бывает же такое!
