Тафгай - Владислав Викторович Порошин

проход и кинул по нашему кольцу крюком… Я два локоточка перед прыжком, так, нехотя резко отвёл назад, и лишь за тем взмыл в воздух за мячом, который брякнулся о наше кольцо и вывалился в поле. Как итог: и мяч в моих руках и радость на сердце от перекошенных физиономий моих дорогих оппонентов.

— Мефодий лови! — Я заметил, что наш защитник вовремя ломанулся в контратаку и наградил его точным длинным пасом.

— В раздевалке урою, сука, — выдохнул, разогнувшись, Виталич и побежал в защиту.

— Попал ты пацан, — поддакнул своему предводителю Команчей второй игрок.

— Когда я действительно попаду, первые узнаете, — громко шепнул я, чтоб судья не расслышал и не вызвал в раздевалку дружинников.

Мефодий тем временем забил в быстром отрыве, и наша команда вновь села оборонять своё кольцо. Так весь первый тайм и играли, молотя друг друга исподтишка. Я почти всех баскетболистов-любителей из цеха № 2, и они меня все по очереди.

А ближе к концу первой половины игры, при нашей атаке, я выскочил в поле и потребовал мяч у разыгрывающего Кирилла. Он, конечно, удивился, но перечить не рискнул и пас отдал. Я ударил мяч в пол, затем провёл его ещё метра три, и специально дождавшись, когда сборщики сгрудятся под кольцом, как шар для боулинга вломился в строй разновозрастных «кеглей». Мяч улетел в сторону, мужики из второго цеха тоже попадали кто куда. А я довольный, что навалял всем сразу, получил третий фол от судьи.

На перерыв мы ушли при счёте 23–12 в нашу пользу. Рефери дал пять минут, чтобы попить водички и сбегать кой-куда, если в столовой пища была не надлежащего качества. «Хороший момент, — подумал я, — чтобы провести воспитательную работу среди несознательных любителей баскетбола». И поэтому отделившись от нашей пятёрки, я направился в раздевалку, легонько при этом зацепив плечом многоуважаемого Ивана Витальевича.

В помещении для переодевания в спортивную форму из гражданского костюмчика и обратно, долго ждать не пришлось. Когда я повернулся лицом к двери, на меня с торжествующей улыбкой смотрели сам вождь Команчей, которые вышли на тропу войны, и его заместители по идеологической работе.

— Чё сука, думал, я шучу? — Рыкнул Виталич и кинулся меня по-дружески обнимать.

По крайней мере, я так успел подумать, когда разрядил правый хук в челюсть. Вторым хуком, левой, я махнул на всякий пожарный случай, и попал в ещё одного «индейца». После чего сам залюбовался проделанной работой, один красиво упал влево, влетев головой в открытый и пустой шкафчик, другой юркнул вправо и ушёл по инерции в душевую комнату, где и затих в ожидании тёпленькой воды из душа.

— Ты чё творишь! — Взвизгнул самый умный, третий, который не полез. — Виталич же КМС по боксу, он сейчас встанет и порвёт тебя, как Тузик грелку.

Я наклонился к телу Ивана Витальевича и нащупал пульс.

— Раньше нужно было предупреждать. Всё кирдык, помер твой КМСник, — трагически произнёс я, дождался, когда третьего начнёт бить кондрашка, и лишь затем улыбнулся. — Да пошутил я, жить будет. А вот кулаками махать понапрасну направо и налево уже вряд ли.

* * *

— Сколько человек я в больницу отправил? — Удивился я, услышав от соседа Василия цифру семь. — Ну и народ в общаге, хуже баб сплетни раздувает. Всё нормально, все живы и здоровы, после игры, которую мы выиграли 45 — 20, даже спасибо сказали.

— За что? — Опешил Василёк.

— Ясно за что, — хмыкнул я. — Чтобы в будущем я зла на них не держал. Мало ли, что там ещё судьбой запланировано.

— А это что такое? — Сосед загадочно заулыбался, вскочил с кровати и вытащил маленькую железячку из картонной, обрезанной посередине, молочной коробки, которую он использовал для карандашей, ручек и прочего мелкого хлама. — Пахнет духами. Между прочим, нашёл на твоей кровати.

«Заколка Светкина, ёшкин кот!» — обругал я сам себя.

— Да вот решил рацпредложение сделать, заколку хочу приспособить для крепежа очень мелких деталей, — стал сочинять я на ходу. — Попросил у девчонок знакомых, а она потерялась. А ты молодец — углядел. Давай сюда.

* * *

После баскетбола до автобуса, который нас сегодня должен был отвезти во дворец спорта «Торпедо» оставалось ещё два часа времени. Как раз добежать до общаги, сбросить одну форму и взять другую, с клюшкой и коньками. Плюс была возможность немного перекусить и часик покемарить. Примерно так думал я, когда на крыльце дворца культуры взяла меня под руку Света.

Ой, хитрая девка, ведь не хотел с ней в воскресенье целоваться. Лишь на минуту потерял концентрацию, а она как вопьётся в губы. А я человек большой, у меня высокая инерционность, я не могу сразу остановиться, вот и ответил ей на поцелуй, руками потрогал везде, автоматически. Не знаю, что она теперь себе нафантазировала, но чуйка мне нашептала — ничего хорошего.

— Молодцы! Здорово сегодня сыграли! А за что тебя с поля удалили в середине второго тайма? — Выпалила скороговоркой Света.

— Удалили за пятый фол. По баскетбольным правилам, игрок с пятью персональными должен покинуть площадку до конца матча, — тяжело вздохнул я. — Почему с отцом домой не пошла?

— У тебя же сейчас до хоккея два часа свободного времени. Погуляем, — хитро улыбнулась девушка.

— Ладно, пошли в гости, с соседом тебя познакомлю, — мы вышли на проспект Жданова и перешли дорогу на перекрёстке на улицу Автомобильную.

Кстати, идея познакомить Свету с Васильком мне всё больше нравилась, тогда можно будет смело сосредоточиться на принцессе из КБ, на Яне Снегирёвой. И хоть она на меня и обижена, и сегодня не пришла поболеть, ничего ещё простит, может быть. Однако в комнате соседа Василия не оказалось. «Наверное, засиделся с вратарским шлемом на работе», — догадался я.

— Вот так я и живу, — кисло пробормотал я, проведя рукой слева-направо.

— А где твоя кровать? — Озорно хихикнула Света.

— Вон та, под которой гиря, — я мотнул головой. — Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях. Я пока чайник поставлю.

«Да ты сдурел! — проснулся голос в голове. — Тебе не чайник надо сейчас ставить! А Светку в позу и срочно вводить в