Император Пограничья 25 - Евгений И. Астахов
Архимагистр не встал.
Через Воинскую связь я нащупал его нить, тусклую, слабую, мерцающую на грани обрыва, и выдохнул: живой, хотя ранен тяжело. Торнадо, лишённое воли создателя, продержалось ещё несколько секунд и рухнуло, залив равнину грязной водой, мгновенно замёрзшей.
Резерв мой иссякал. Окаменевший дракон сожрал чуть меньше половины, Горная цитадель, Земные пасти, Каменные щиты, Магнитная буря и Каменная поступь выгрызли всё остальное, и остаток проседал с каждым заклинанием, как песок в перевёрнутых часах.
Хлад между тем упрямо цеплялся за жизнь. Регенерация затягивала пробоину в торсе, отломанные ноги подёргивались, восстанавливаясь, аура, провисшая на мгновение, снова набирала густоту. Тварь сокрушала остатки Горной цитадели, стряхивая с себя каменные обломки, как собака стряхивает воду.
Потом Абсолют замер.
Три торса дёрнулись одновременно. Шесть пустых глаз, спрятанных глубоко в грудных клетках, повернулись на север, в сторону казино. Рты перестали шевелиться. Пальцы вдоль швов между телами сжались в кулачки. Хлад смотрел не на меня, а сквозь меня, на что-то далёкое, и я знал, что привлекло его внимание.
Глашатаи. На них напали, и хозяин это почувствовал.
Я замер тоже, и эта секунда растянулась в вечность. Всё зависело от того, что Хлад решит в следующий миг: развернётся и кинется спасать своих ретрансляторов или продолжит бой. Две с половиной тысячи человек за моей спиной, Бёрк без сознания на мёрзлой земле, резерв на исходе, а у Абсолюта раны затягиваются быстрее, чем я успеваю их наносить.
Если я просчитался в оценке действий противника, на этот случай у меня имелся запасной план. Маяк Жизни, ждущий своего часа. Если Хлад не отступит, я активирую Маяк как оружие: направленным импульсом, выплеснув всю энергию разом. Артефакт, к сожалению, расплавится, обратившись в горсть стеклянной пыли. Зато это даст один действительно могущественный выстрел, и мне останется лишь молиться, что этого хватит.
Может быть, хватит, может быть, нет.
Я смотрел на Хлада, а он смотрел вдаль.
Секунда.
Две.
Три.
Глава 9
Глашатаи кричали.
Их крик не был звуком в привычном понимании этого слова. Семь ментальных узлов, подключённых к паутине Хлада напрямую, транслировали единый импульс, который Абсолют воспринимал так же отчётливо, как человек воспринимает ожог на собственной коже. Опасность, опасность, опасность — животный, бессмысленный рефлекс тварей, не предназначенных для боя, чьи раздутые головы вмещали ментальный орган чудовищной мощности, а тела оставались хрупкими, как воздушное безе. Глашатаи не умели защищаться. Они умели давить, транслировать, усиливать и поддерживать, а когда опасность добиралась до них самих, единственным ответом становилась паника, которую Хлад ощущал как зуд в каждой из трёх грудных клеток.
Люди вошли на нижние уровни, и Стриги охранения уже сцепились с ними. Сигнатуры тварей гасли одна за другой, слишком быстро, слишком ровно, будто кто-то срезал колосья серпом. Двадцать Стриг, оставленных внизу для прикрытия, были более чем достаточным заслоном для мощного отряда бойцов на узких лестницах и в перекорёженных коридорах. Людям понадобилось меньше минуты, чтобы с ними покончить.
Хлад знал цену каждому Глашатаю. Штучный товар, не имевший аналогов среди прочих форм Бездушных. Каждый из семи когда-то был магом-менталистом ранга Магистра и выше, захваченным живьём в одном из миров, из тех, что Бездушные поглотили за тысячелетия экспансии. Трансформацией занимался Господин лично. Кропотливо, слой за слоем, выжигая личность, перестраивая ментальный орган, вращивая в нервную систему каналы связи с паутиной, как скульптор лепит из глины форму, которую задумал задолго до первого прикосновения. Месяцы работы на каждого экземпляра.
Их нельзя было призвать по щелчку пальцев, как новобранцев из тыла, нельзя было вырастить из любой живой твари, как Трухляка, за минуты после смерти носителя. Замены на том конце портала, наверняка, имелись, и Господин, возможно, выделит их фельдмаршалу, допустившему потерю. А возможно, нет. Господин не прощал расточительства, и Хлад усвоил это так же крепко, как знал собственное имя.
Потеря Глашатаев означала не только конец ментальной войны против города.
Глашатаи стабилизировали и поддерживали пространственный канал, пока Хлад удалялся от кратера. Портал, привязанный к телу Абсолюта, оставался открытым при отходе лишь благодаря их непрерывной работе. Без них канал сохранит стабильность считаные минуты, потом начнёт сужаться, терять плотность, и если Хлад не вернётся к кратеру прежде, чем процесс станет необратимым, разрыв захлопнется. А без портала не будет ни подкреплений, ни подпитки, ни регенерации в полном объёме. Армия конечна.
Люди находились внутри, на подземных этажах, в метрах от портала. Хлад не мог быть уверен, что их целью являются только Глашатаи. Враг проник к сердцу базы, и кто знает, что ещё он задумал. Коллективная память Бездушных хранила случай, произошедший в другом мире, на другой планете, которую жители защищали до последнего. Они нашли способ разорвать связь между Абсолютом и порталом, замкнув канал изнутри, и мир был потерян: армия отрезана, Абсолют оказался уничтожен в одиночестве и без подпитки. Хлад не знал, владеют ли здешние люди подобным знанием. Рисковать он не мог.
Уходить было тяжело.
Эмоции были привилегией живых, Хлад не обладал ими в полной мере. Зато обладал способностью фиксировать расхождение между ожидаемым результатом и фактическим. Расхождение было значительным, и ощущение, которое оно порождало, напоминало то, что люди, вероятно, назвали бы досадой.
Двое людей, Архимагистров, даже не Грандмагистров, заставили его потратить энергию и время. Один — металломант с древним клинком и конструктом из вулканической породы, заставившим Хлада гореть. Каменная тварь, сшитая из базальта и магмы. Второй — гидромант, чей бесконечный цикл «заморозил — сломал — швырнул заново» был настолько монотонно упрямым, что порождал нечто, отдалённо похожее на раздражение. Насекомое, которое невозможно прихлопнуть, потому что оно снова взлетает в тот миг, когда ладонь отрывается от поверхности.
Хлад прихлопнул, направленным импульсом вколотив гидроманта в мёрзлую землю, и тот сейчас лежал при смерти на равнине, а муха стоила Абсолюту концентрации, которую следовало тратить на другое.
Всего двое. Не армия. Не коалиция Грандмагистров, которых коллективная память фиксировала как единственную реальную угрозу для Абсолюта. Двое, один из которых умирал, а второй всё ещё стоял на ногах где-то позади, с клинком, от которого тянуло чем-то древним и опасным. Они заставили Хлада делать то, чего не смог никто за всё время его
