Император Пограничья 25 - Евгений И. Астахов
Этьен шагнул в брешь один, со сломанной рукой до сих пор в шине. Попытался крикнуть, но из горла вырвался сиплый хрип, который за двое суток непрерывного командования заменил ему голос.
Толпа увидела его и на мгновение осеклась, потому что безоружный человек перед сотнями озверевших людей вызывал секундную оторопь, сбивавшую ритм коллективного безумия.
В задних рядах кто-то отвёл назад кулак с зажатым булыжником.
* * *
Четыре Жнеца рухнули сверху. Каждый был высотой метров пять, суставчатые лапы цеплялись за обломки перекрытий, хитиновые пластины скрежетали по бетону, безликие головы поворачивались к людям внизу, и за дрожащей мембраной на месте лиц клубилась чернота.
За Жнецами полз Кощей.
Стефан увидел его и почувствовал, как всё внутри сжалось в тугой ледяной узел. Обгорелая после ракетного обстрела, тварь представляла собой разветвлённую структуру из тёмно-красных наростов, похожих на коралл: ни головы, ни конечностей в привычном смысле, масса ветвящихся отростков, левитировавших под потолком, и в центре этой массы пульсировал фиолетовый кристалл.
Пожарскимй узнал в нём кошмар, с которым давно породнился. Другой Кощей, в другое время и в другом месте, которое Стефан не мог забыть, даже если бы захотел, залез внутрь него и сожрал почти всё человеческое. Тьма и тоннели, где потолок смыкался с полом, и голос твари разъедал рассудок, как кислота, пока от Стефана не осталась лишь оболочка, послушная чужой воле. Он хотел бы забыть то время, и каждую ночь пытался, и каждое утро видения возвращались снова, вместе с запахом сырого камня и скрежетом, который издавала подобная тварь, подбираясь ближе.
Ледяной узел внутри лопнул, превратившись в кипяток. Стефан оскалился, и зубы его удлинились от остеомантии раньше, чем он отдал приказ, потому что тело помнило эту тварь лучше, чем рассудок, и тело требовало не бежать, а рвать на куски, ощущая, как чужая кровь заливает лицо и грудь.
Жнецы обрушились на отряд: бой произошёл в тесноте подземного зала, в темноте, прорезаемой вспышками огня, лучами фонарей и искрами от столкновения металла и хитина.
Строй сломался мгновенно. Жнецы не стояли на месте: пятиметровые туши метались по залу, отталкиваясь от стен и потолка суставчатыми лапами, и перестроиться в линию против такой скорости было невозможно. Второй Жнец телекинезом швырнул обломок бетонной кладки через весь зал, смёл двоих рыцарей с ног и тут же прыгнул к ним, пока они ещё летели.
Один из фонарей на экзоскелете разлетелся от удара, целый сектор зала провалился в кромешную тьму, откуда доносились только лязг, хруст и чей-то истошный крик. Кто-то орал «слева, слева!», кто-то стрелял не глядя и едва не задел своих, боец из Детройта матерился в голос, координируя огонь, вся наука боевого построения обесценилась в первые десять секунд.
Василиса работала геомантией почти вслепую, больше полагаясь на внутреннее зрение магических энергий, вздыбливая пол под лапами тварей, обрушивая на них куски потолка, выращивая каменные шипы в тех местах, куда Жнец приземлялся после очередного прыжка, и это, среди прочего, не давало тварям перебить людей в первые секунды.
Рыцари Дитриха в доспехах из Сумеречной стали смогли окружить одну из тварей стеной клинков, и первый Жнец, полоснувший хитиновым лезвием по строю, нарвался на контрудар трёх мечей одновременно. Лапу ему срубили у основания и практически затолкали в то место, на котором Жнец сидел бы, если бы умел. Однако венгр Иштван поставил точку в этом унижении, вонзив клинок под ядро и буквально выковырнул его, как устрицу из раковины.
Гвардейцы Платонова, дважды усиленные реликтовыми составами, работали тройками: один отвлекал, двое разили оружием из Сумеречной стали в сочленения, в пазухи между хитиновыми пластинами, в мягкие ткани под бронёй. Солдаты в экзоскелетах грохотали сервомоторами, титановые кулаки вминали хитин внутрь, и встроенное оружие стучало короткими очередями, вспарывая тварям брюхо. Магоусиленные пули крупного калибра вполне неплохо перфорировали природную защиту тварей.
И всё же раненые появились в первые же секунды. Одному из рыцарей хитиновое лезвие, окаймлённое кислотной энергией, вскрыло плечо до кости, и он отшатнулся на колено, зажимая рану левой рукой, продолжая рубить правой. Бойца в экзоскелете Жнец ударил наотмашь в грудь, титановый каркас выдержал, погнувшись, боец устоял, и ответная очередь в упор оторвала Жнецу конечность. Ярослав, один из гвардейцев, отлетел к стене, врезавшись спиной в бетон, поднялся и кинулся обратно.
Стефан занялся четвёртым Жнецом. Тот оказался и быстрее, и выше, и тяжелее; хитиновые лезвия его рассекали воздух со свистом, вот только человеку напротив было совершенно плевать на собственную безопасность. Лезвие распороло Пожарскому бок от рёбер до бедра, и тёмная кровь хлынула, заляпав пол, но Стефан даже не замедлился. Кости в его руках и ногах уплотнились, загустели, кулаки стали молотами, и он врезался в Жнеца на скорости, невозможной для человека с такой раной.
Все кости в помещении подчинились остеоманту: обломки рёбер мёртвых Стриг, осколки хитиновых панцирей, куски костяной брони, разбросанные по полу. Они взлетели по его воле и ударили в Жнеца дюжиной копий, пригвоздив тварь к стене. Жнец дёрнулся, пытаясь вырваться, но Стефан трансформировал собственную правую руку. Кости предплечья удлинились, прорвали кожу, слились в единое лезвие, тяжёлое, широкое, похожее на топор, и оно упало вниз, точно сжимаемой опытном лесорубом. Удар раскроил Жнеца от макушки до основания: тварь распалась на две половины, обвисшие на костяных кольях.
Дитрих, Сигурд и Василиса в это время сошлись с Кощеем.
Этот противник оказался другого порядка нежели Стриги. Тварь думала и училась на каждом пропущенном ударе, атакуя с расчётом опытного дуэлянта. Ментальные удары летели один за другим, аура страха обволакивала людей липким холодом, и Лорд бил воздушными копьями с точностью, которая не оставляла времени на размышления. Одно такое ударило Сигурда в левое плечо, пробив защитный каркас лося насквозь, и призрачный силуэт эйдолона рассыпался осколками бледного света, а левая рука кронпринца повисла вдоль тела, обагряя униформу кровью. Василиса закрыла его каменным щитом, вырвавшимся из пола, Дитрих ударил огнём, обрушив на тварь поток пламени, опаливший коралловые отростки. Лишь тогда Кощей отступил, перестроив защиту, и снова атаковал.
Стефан сократил расстояние до Кощея могучим прыжком. В его движении не было тактического расчёта, только ненависть, впечатанная в душу за тысячу лет. И она несла его вперёд, как лавина, которой плевать на то, что стоит на пути. Из горла Пожарского рвался хриплый рык. Остеомантия
