Магические будни интровертки - Алла Леонидовна Касперович

с кошаком по-прежнему были вдвоём. В отличие от полосатого паникёра, страшно мне почти не было. Скорее уж любопытно, ведь ясно же, что со мной это всё не по-настоящему происходило. В загробную жизнь я никогда не верила, а значит, на тот свет ещё не отправилась. То есть, получается, что я либо просто в отключке, либо в самой взаправдашней коме. А ничего такая у меня фантазия. Не зря столько сериальчиков пересмотрела и книжек перечитала. Если уж ударяться головой, то только так.

— Есть тут кто? — Я и сама осознавала всю абсурдность своего вопроса, но надо же было что-то спросить.

— Тут я… — Скрип доносился откуда-то совсем рядом. — Неужто совсем меня не видишь?

— Не-а.

— Беда… — Голос стал тише и печальнее.

Я даже на секунду почувствовала себя виноватой, но только на секунду! При чём здесь вообще я! Нет уж, если это мои глюки, то пусть виноватый будет кто-то другой, а не я.

— Ты-ты-ты-ты, что, не видишь?! — Кот спрятался за мой рюкзак на полу. А, так вот куда он подевался. В смысле, рюкзак — кота с его криками уж точно не потеряешь. — Вот это… Вот эту… это… О-бал-деть!..

— Содержательно, — пробормотала я.

— О, боги милосердные! За что? Почему? Я же сделала всё, как нужно!

Невидимка продолжила причитать, а у моего пушистого спутника глаз задёргался и, похоже, закончились слова. Ну, хоть что-то хорошее. Я бы лучше со стороны на это всё посмотрела, вооружившись чашечкой чая-кофе-какао и какой-нибудь печенькой, но мой мозг меня же и решил сделать главной героиней. А если я не хочу?

— Боги милосердные, что же теперь делать?

Вот и я о том же думала.

— Уважаемая… — Ну, если я не ошиблась, существо называло себя в женском роде. — Может, Вы объясните, что тут вообще происходить и почему я…

— Мы! — пискнул кошак, вернув себе дар речи.

— Мы, — поправилась я, вздохнув. — Почему мы здесь оказались? И где вообще это «здесь»?

Наверное, чтобы мне не было слишком скучно в коме, сознание или подсознание — понятия не имею, как тут правильно, — решило развлечь меня такой вот своеобразной ролевушкой. В компьютерные игры я особо не играла, но какое-то представление о них всё же имела. Интересно, что за роль мне тут досталась? Нет, неинтересно. Можно я просто буду наблюдать со стороны, а?

— Нельзя.

— Что? — Скрипучий голос вырвал меня из мыслей.

— Фу, плохой котик! — Слабеющая невидимка рявкнула очень даже бодро. — Фу!

Я бросила взгляд в сторону рюкзака и обомлела: прямо из-под него вытекла довольно большая лужа.

— Я нечаянно! — оправдывался кошак, но из-за укрытия выходить явно не собирался. — Я не нарочно. У меня пузырь мочевой слабый, а я нервничаю. В-вот.

«Котина ты…» — только и смогла придумать я, потому что матом принципиально не ругаюсь.

— Беда… — Голос снова стал грустным. — Боги милостивые, за что?

Рюкзак я всё-таки отобрала и с ужасом уставилась на то, как с него капает… Даже думать об этом не хотелось! Кое-как оттерев страдальца об сено, я оглянулась в поисках кота, но тот благоразумно смылся.

— Я вижу твой хвост, — прищурившись, сообщила я.

Как-то сразу я не обратила внимания, что, помимо лавок вдоль стен, из мебели здесь ещё имелось и кресло-качалка, укрытое длинным покрывалом в стиле пэчворк — сама таким увлекалась, когда в класс третий ходила. Вот там-то как раз и спрятался шкодник.

— Это не я. Тебе показалось.

Может, я и продолжила бы «разборки» с котом, если бы краем глаза не заметила справа от себя полупрозрачную тень. Но стоило мне туда повернуться, как она исчезла.

— Здесь я… Здесь… — подтвердил мои догадки голос.

Что-то как-то надоело мне это кино. Я уже согласна была и просто побыть в каком-нибудь забытьи, пока меня там дома не откачают. Но мой организм упорно не желал проваливаться в спокойный сон. Ключевое здесь — спокойный.

Рюкзак я поставила на лавку — потом с ним разберусь, а пока я намеревалась выяснить, что же от меня хочет мой внутренний сценарист. Я когда-то смотрела какую-то документалку — а может, это и в дораме какой было, сейчас уже не вспомню, — что тело может реагировать на всё, что придумает наш мозг, когда мы в коме. Например, если мы порежемся «во сне», то и наяву потечёт кровь. А если нам голову открутят — ух, даже думать страшно. Я за свои двадцать семь лет столько всего пересмотрела и перечитала, что и представить не могла, куда поведёт меня вдохновение.

— Уважаемая, — снова начала я. Кот под креслом притих, но я всё равно грозно поглядывала в его сторону. — Кто мы, где мы и что будет дальше? И, если можно, без всяких там «беда». — Я во второй раз за сегодня одёрнула себя — вежливее надо быть. — Пожалуйста.

— Видимо, боги милосердные, придётся иметь дело с этим.

Эй, это со мной, что ли?

— Ничего не понимаю, — буркнула я.

— Теперь, дитя, — голос был полон смирения, — ты будешь Травницей вместо меня.

В смысле, я? Почему я? Травницей? Я? Да у меня все растения сдохнут! Кто-нибудь смените сценариста!

Вопить, как мой полосатый спутник, я не стала. Кстати, а с настоящим котом что? Я его хоть спасла? Надеюсь, я его не придавила своим телом. Веса во мне не так уж и много, но дворовому котейке и этого хватит.

— Прошу прощения? — уточнила я. — Кем?

— Травницей… — повторило невидимое создание. — Дитя, времени у меня осталось немного…

— А если я не хочу? — тут же оборвала я голос, пока мне не навязали ничего неприятного.

— Боюсь, дитя, у тебя нет права отказаться… Милосердные боги по неведомой причине выбрали именно тебя…

— Вот и мне интересно, — пробормотала я и зыркнула на кота, явно собиравшегося перебраться поближе к рюкзаку. По крайней мере, взгляда моего усатый вредитель убоялся, и на том спасибо.

— У богов свои причины! — отрезала Травница, да так, что я чуть не подпрыгнула. А вот у кота опять случилось недержание.

— Я не нарочно. Простите.

— Дашь ему, дитя, настой из семи трав… — Невидимка снова заговорила спокойно и даже как-то обречённо, что ли. — Ты готова, дитя?

— Нет! — вот тут уж рявкнула я. Но вопрос оказался риторическим, потому что я не смогла больше произнести ни слова, мне будто кляп вставили, и всё, что я могла делать — лишь мычать.

Двигаться мне не позволили: туловище моё обвили невидимые лианы, и единственное, чем я могла шевелить — пальцами на ногах. Невелика свобода, но я хотя бы знала, что тело по-прежнему подчинялось мне. Ну,