Двойная жизнь мисс Мэгги Стюарт - Александра Шервинская

в процессе знакомства с подведомственной территорией? И я просто понравилась ему? Может такое быть? В принципе, конечно, может… но почему мне в это категорически не верится, а?

Решив в итоге, что красавчик-сержант пока остаётся в категории подозреваемых, я отложила стопку заполненных карточек в сторону и решила, что столь неоднозначное знакомство надо осмыслить, ну и заодно перекусить, тем более что время уже вполне себе обеденное. Интересно, а здесь существует что-нибудь типа бизнес-ланча? Память Мэгги по этому поводу ничего сообщить не могла. Придётся положиться на удачу…

Выйдя из библиотеки, я решила пойти в сторону центральной площади, где, несомненно, отыщется какое-нибудь симпатичное кафе. Я уже поняла, что в Блайзбери с местами, где можно выпить чашечку чая или кофе, а то и чего покрепче, проблем нет ни малейших.

На площади с фонтаном – именно её я видела с того места, где вышла из леса и попала сюда – было достаточно многолюдно. Народ с деловым видом сновал туда-сюда, двери магазинчиков и лавок постоянно открывались и закрывались, звякая колокольчиками, в летних кафе свободных столиков было немного. Впрочем, это я по привычке так их называла: на самом деле это были всего три-четыре столика, выставленные на улицу и защищённые от солнца и дождя полосатыми и однотонными тентами.

Устроившись в том, из которого открывался наиболее привлекательный вид на площадь, я стала рассматривать центр Блайзбери. Память Мэгги, конечно, сохранила основную информацию, но увидеть, так сказать, живьём было тоже интересно.

Я как раз добралась до изучения здания мэрии, когда где-то сбоку раздалось вежливое покашливание. Повернувшись, я увидела худощавого молодого человека, встрёпанного, в круглых очках, которые придавали ему вид студента-первокурсника.

– Мэгги, привет, чего делаешь?

Он быстренько стащил с тарелки, которая стояла передо мной, одну ореховую печеньку и жизнерадостно ею захрустел.

– Привет, Саймон. На мэрию смотрю, – абсолютно честно ответила я.

– Зачем? – тут же поинтересовался он. – Кстати, его окна третьи справа на втором этаже.

– Чьи? – я удивилась совершенно непритворно, и Саймон наверняка это понял. Он вообще всегда отличался умением слышать не только то, что человек говорил, но и то, о чём он предпочитал промолчать.

Саймон Миллз был репортёром, и Мэгги, хоть была знакома с ним с детства, всегда относилась к парню очень настороженно. Ей не нравились его нахальство, пронырливость и отсутствие всяческого уважения к чужому личному пространству. Невзирая на легкомысленную внешность студента-растяпы, мистер Миллз обладал логикой и расчётливостью налогового инспектора, хваткой бультерьера и проницательностью психиатра с полувековым опытом работы. А вот мне такой типаж всегда был почему-то симпатичен, несмотря на все минусы.

– Алекса Гилмера, естественно, – он пожал плечами и засунул любопытный нос мою чашку, – фу, Мэгги, как ты пьёшь эту гадость? От кофе портится цвет лица, и будет чрезвычайно досадно, если твоя хорошенькая мордашка покроется какими-нибудь отвратительными пятнышками.

– Не покроется, – отмахнулась я, а Саймон бросил на меня быстрый внимательный взгляд, – а с чего ты решил, что меня интересуют окна мистера Гилмера?

– А разве нет?

– Нет, – я равнодушно пожала плечами, – с чего бы? Я же не собираюсь ни петь под ними серенады, ни швыряться камнями, так что они мне без надобности.

– А вот он тобой интересовался, Мэгги, – со странной интонацией поведал мне Саймон, – вот буквально вчера. Представляешь?

Он выжидательно уставился на меня, явно в предвкушении бурной реакции.

– Ты ждёшь, что я начну восторженно закатывать глаза, хвататься за сердце и выпытывать у тебя, что и как спрашивал мистер Гилмер? Можешь не ждать, мне это не слишком интересно, честно говоря.

– Ты изменилась, Мэгги, – неожиданно серьёзно заявил Саймон, очень внимательно глядя на меня поверх очков, – во-первых, ты не возмутилась, когда я сказал «хорошенькая мордашка», хотя тебя всегда это жутко бесило. Во-вторых, ты не смутилась при упоминании главного жениха Блайзбери, в-третьих, в твоей речи появились не замеченные мною ранее здравый смысл и даже сарказм. Это Хоуптон так на тебя повлиял?

– Не говори ерунды, Саймон, – отмахнулась я, хотя внутри звякнул колокольчик тревоги: так ведь и проколоться недолго. Конечно, приятель-репортёр, скорее, исключение из правил, но мне нужно быть внимательнее и следить за тем, что и кому я говорю.

– Не говори ерунды, Саймон, – задумчиво повторил мистер Миллз, – вместо дурацкого смущенного «ты всё не так понял»… Мэгги, Хоуптон однозначно изменил тебя в лучшую сторону!

– Саймон, а скажи мне, кто у вас в газете занимается рекламными статьями? – я решила, что, раз уж представитель прессы сам пришёл ко мне в лапы, то глупо было бы упустить такую возможность.

– В какой именно? – ничуть не удивился Саймон. – И зачем тебе эта специфическая информация?

– Во всех, но в первую очередь – в «Новостях», естественно. Если я вдруг решу что-нибудь или кого-нибудь прорекламировать, к кому мне обращаться?

– Мэгги, ты меня пугаешь, честное слово, – Саймон стащил ещё одну печеньку, – откуда вдруг такой интерес к печатному слову?

– Карнавал, понимаешь?

– Пока не очень, – Саймон откинулся на спинку плетёного кресла, – поясни.

– Я попросила мистера Гилмера выступить спонсором, – решила я поделиться частью сведений, – а взамен упоминать его в статьях про карнавал, естественно, в хвалебном ключе. И мне надо знать, к кому с этим вопросом обращаться. Да и вообще по поводу освещения всего связанного с карнавалом: подготовка, объявления, проведение. В идеале было бы, если бы мне отдали часть страницы на два месяца, вместо колонки в «Кумушках». Там я, конечно, тоже могу размещать, но хотелось бы использовать более мощную и более официальную площадку.

– Слушай, может, мне тоже поучиться в этом вашем колледже? Вон ты как за три недели изменилась, прям не узнать!

– Знаешь, наверное, я просто поняла, что знаю и умею не меньше других, – попыталась я объяснить изменения в своём поведении, – и это вселило в меня уверенность в своих силах.

Ну не рассказывать же ему о том, что Мэгги пала жертвой пока непонятной интриги Дика Саммерса, и теперь вместо неё я, Маргоша, девушка из двадцать первого века со всеми вытекающими из этого последствиями.

– Слушай, Мэгги, а давай договоримся, – Саймон пододвинулся поближе, азартно сверкая очками, – я возьму на себя все организационные вопросы, связанные с освещением карнавала в «Новостях», а ты мне за это, во-первых, дашь большое интервью как организатор этого литературного беспредела, а во-вторых, попросишь мистера Рейклинга сделать меня официальным «голосом карнавала». Насчёт Гилмера тебе всё равно именно с ним договариваться.

– Согласна, – я протянула Саймону руку, которую тот задумчиво пожал, – когда мистер Рейклинг сможет меня принять?

– Пока не скажу, но я сегодня же с ним поговорю, – проговорил