Дом, который будет ждать. Книга 4 - Александра Шервинская

– Хантер сказал, что у тебя ко мне просьба, – она мягко улыбнулась, но я не смог ответить тем же, так как моё нынешнее лицо – если жуткую чешуйчатую морду можно так назвать – не было предназначено для выражения эмоций.

– Да, это действительно так, – ответил я, – мне нужно поговорить с Повелителем мёртвых Франгая, Шегрилом. Но так как я здесь чужой, к тому же не секрет, кому я обязан своим появлением, то вряд ли он захочет со мной разговаривать. Я знаю, что он ушёл с магистром Даргеро и ещё одной женщиной, но, может быть, ты поговоришь с ним, когда он вернётся? Поверь, это не сиюминутный каприз, это действительно очень важно, причём не только для меня.

Элизабет кивнула, показывая, что услышала и поняла мою просьбу, а потом забавно нахмурилась, явно просчитывая какие-то свои шаги.

– Насколько срочно тебе нужно поговорить с Шегрилом? – она посмотрела мне в глаза, и я, наверное, впервые за последнее время пожалел о том, что навсегда лишился человеческой формы. Будь я в своём прежнем теле, я не упустил бы даже призрачного шанса очаровать эту женщину. Сейчас же максимум на что я могу рассчитывать – это дружеское участие. Впрочем, не стану гневить никаких богов – ни Древних, ни Новых, ни Истинных – это тоже очень много.

– Чем быстрее, тем лучше, – я не видел смысла скрывать свою заинтересованность, – но я всё понимаю: нужно дождаться его возвращения.

– Шегрил уже вернулся, – спокойно возразила мне Лиз, – но он предпочитает передвигаться в тёмное время суток, насколько я успела понять. Поэтому как только стемнеет, я отправлю ему зов. Ты ведь будешь где-то неподалёку,верно?

– Да, благодарю тебя, – я склонил голову, – если хочешь, то можешь присутствовать при нашем разговоре, у меня нет тайн от тебя, Элизабет. И ты, Древний, тоже приходи…

Глава 8 (начало)

Каспер

Ель, росшая на границе равнины и леса, кривая, искорёженная свирепыми северными ветрами, показалась мне самым красивым и чудесным из всех возможных деревьев. Она могла дать мне то, в чём я сейчас нуждался больше всего: защиту от гольцов и того, кто стоял за ними. Поэтому я с облегчением нырнул под купол тёмно-зелёных лап и тут же пулей вылетел обратно, так как из темноты на меня в упор взглянули тускло-багровые огоньки. Поскольку ничем иным кроме как глазами какой-то местной твари они быть не могли, я прислонился к стволу соседнего дерева и лихорадочно стал соображать, где мне спрятаться. Мелькнула было мысль забраться на ель и переждать там, а как только гольцы окончательно закопаются в землю, слезть и попытаться добраться до обители. Если повезёт, то по пути отыскать какие-нибудь следы Минни, так как попасть в Ирманский монастырь без неё будет намного сложнее, чем с нею. Да и вообще: вместе сюда пришли, вместе и дальше двигаться нужно, так будет намного разумнее. Но от идеи забраться вверх меня заставило отказаться крайне недружелюбное рычание, раздавшееся откуда-то из плотного переплетения колючих ветвей. Я взглянул на равнину и чуть не застонал от бессилия и отчаяния: около двух десятков гольцов решительно направлялись в мою сторону. Что-то подсказывало мне, что желание поскорее закопаться в листву не помешает им разделаться со мной. Причём, учитывая скудость местных магических резервов, сделают они это легко и непринуждённо, так как отбиваться я смогу только с помощью кинжала и тех крох магии, которые смогу вытянуть из окружающего пространства.

– Я не причиню тебе зла, – неожиданно раздался хриплый голос из-за нависших ветвей, – ты можешь укрыться здесь, человеческий маг.

Сказать, что я удивился – это ничего не сказать, я буквально онемел, услышав подобное предложение. Но особо раздумывать было некогда, гольцы были уже совсем рядом. Да и какая, в принципе, разница, от чего погибнуть: от когтей своры скелетов или от зубов прячущейся твари. И если в первом случае шансы на победу равны нулю, то во втором у меня ещё будет шанс немного побороться за свою жизнь. Эти мысли стремительно пронеслись в моей голове, и через секунду я втиснулся в небольшое укрытие за еловыми ветками.

Рассмотреть своего спасителя – надеюсь, дело обстоит именно так, а не наоборот – у меня не получалось, так как в укрытии было темно. Лишь по-прежнему горели два тусклых огонька там, где у существа предположительно находились глаза.

– Набрось на себя и старайся не даже дышать, – тихо велел он, швыряя мне какую-то резко пахнущую травами тряпку.

Проверять, что будет, если я ослушаюсь, у меня не было ни малейшего желания, поэтому я скорчился на полу и постарался прикинуться безобидной кучкой листьев. Кто их знает, здешних гольцов, вдруг они умеют чувствовать живую кровь даже на расстоянии?

А через несколько минут мне стало не до размышлений: я весь превратился в слух, стараясь следовать совету существа и дышать как можно реже и тише.

– Идите куда шли, – послышался голос обитателя укрытия, – здесь место только для одного, и оно уже занято. Там дальше есть достаточно глубокий овраг, в нём можно укрыться от лучей солнца.

В ответ послышалось недовольное рычание, какие-то хрипы, звуки шаркающих шагов и негромкое постукивание костей. Это удалялись в сторону неизвестного мне оврага так и не добравшиеся до меня гольцы.

– Можешь выходить, – голос говорившего был по-прежнему спокоен, почти равнодушен, – они ушли и теперь до заката не выберутся наружу.

– Благодарю тебя, кто бы ты ни был, – ответил я, причём – в виде исключения – совершенно искренне.

Рядом послышалось шуршание, одна из еловых лап слегка сдвинулась в сторону, и укрытие озарилось неярким светом, пятнами рассыпавшимся по веткам и стволу. А я застыл, словно скованный льдом, так как узнал того, кто только что спас меня. Именно этого человека я несколько раз замечал во снах, которые с завидной регулярностью видел, пока находился в странном доме в сердце Франгая. И он же стоял неподалёку от моего трона в последнем видении, которое передала мне Элла. Я тогда был сосредоточен на дочери, но память на лица у меня всегда была великолепной. Значит, этот человек пройдёт со мной до конца, но вот только в качестве кого? Помощника? Слуги? Наставника? Друга?

Последняя версия вызвала мысленную усмешку, так как у тех, кто ввязывается в политические игры такого уровня, друзей нет и быть не может. Да и вообще что дружба, что любовь – это настолько эфемерные и странные понятия, что о них ни один трезвомыслящий человек даже говорить