Раб с Земли - Андрей
— Ты не умрёшь, — твёрдо сказал Лекс. — Я не дам. Мы все не умрём. Мы дойдём. Мы найдём это убежище, мы выживем, а потом… потом мы вернёмся.
Она улыбнулась в темноте, и он почувствовал эту улыбку — кожей, сердцем, каждой клеткой своего измученного тела.
— Знаю. Потому я с тобой.
И вдруг он почувствовал чужой взгляд.
Лекс медленно повернул голову, стараясь не делать резких движений. Сердце забилось быстрее, рука сама собой легла на рукоять кинжала, лежащего рядом.
В двух шагах от костра, на камне, поросшем мхом, сидело существо.
Оно было похоже на человека — отдалённо, как статуя может быть похожа на живого. Высокое, стройное, с кожей, отливающей зеленью молодой листвы, с длинными волосами, переплетёнными с живыми ветвями и светящимися лишайниками. Одежда его была соткана из паутины и лепестков, а глаза — огромные, без зрачков, светились мягким, тёплым светом.
Лекс замер, боясь спугнуть. И вдруг в голове всплыло слово — Сильван. Оно пришло из тех обрывков знаний, что Архитектор загрузил ему в прошлый раз, когда он коснулся кристалла. Хранители леса, помощники Древних, живущие в глубине чащ.
Существо смотрело на него не мигая, и в этом взгляде читалось что‑то странное — словно оно изучало его, оценивало, решало, друг перед ним или враг.
А потом сильван поднял руку — длинные тонкие пальцы с ногтями, похожими на молодые побеги, — и в воздухе возникло видение. Картина, сотканная из света и теней, дрожащая, как мираж.
Лекс увидел лес. Огромный, древний, полный жизни. И в этот лес пришли они — стройные фигуры с факелами, прекрасные и безжалостные, эльфы. Они поджигали деревья методично, не спеша, с каким‑то мрачным торжеством. Огонь пожирал вековые стволы, звери бежали в ужасе, птицы падали с неба.
А потом картина сменилась: он увидел себя и своих спутников, стоящих на скале, а за ними — армию людей с факелами, идущую на эльфов. Те же факелы, те же горящие деревья, те же мёртвые звери, только лица другие.
Видение длилось несколько секунд и погасло, оставив после себя только горький привкус пепла во рту и странную пустоту в груди.
Сильван шагнул ближе — бесшумно, словно ступая не по камням, а по облакам. Протянул руку, и на его ладони лежал пучок светящегося мха. Мох пульсировал ровным зелёным светом, тёплым и манящим, и от него исходило лёгкое покалывание.
Лекс взял мох, чувствуя, как тот отзывается на его прикосновение, словно живой организм. Поднял глаза, чтобы поблагодарить, но существа уже не было. Только ветви кустарника колыхнулись, пропуская его, и тихий шёпот затих в глубине леса — шёпот, в котором угадывались слова на незнакомом языке, но смысл доходил до сердца, минуя разум: «Выбирайте мудро. Будущее в ваших руках. Не дайте огню сжечь то, что ещё можно спасти».
— Что это было? — прошептал Грым. Оказывается, он не спал и всё видел. Глаза его были расширены от ужаса и восхищения.
— Сильван, — ответил Лекс, разглядывая мох, чувствуя его тепло на ладони. — Хранитель леса. Древняя раса, живёт в глубине чащ. Говорят, они помнят ещё Древних.
— И что ему от нас надо? — Зураб тоже проснулся и теперь сидел, сжимая топор, готовый к бою, хотя в его глазах тоже читалось изумление.
— Предупредить, — тихо сказала Айрин, и голос её дрожал, но не от страха — от благоговения. — И дать знак. В ингрийских легендах говорится, что сильваны так отмечают тех, кто им не враг. Дарят светящийся мох — он помогает в лесу, лечит раны и отгоняет злых духов. Мох Кроны, мы его называли. Считалось, что если сильван дал тебе мох, ты можешь пройти через любой лес невредимым.
— Духов? — фыркнул Зураб, но без обычной злости, скорее растерянно. — Ладно, посмотрим. Может, и пригодится. Только от эльфийских стрел он вряд ли спасёт.
— Он показал мне будущее, — Лекс всё ещё смотрел на то место, где исчез сильван. — Лес в огне. И мы… мы тоже с факелами.
— Значит, надо сделать так, чтобы этого будущего не случилось, — твёрдо сказала Айрин. — Чтобы мы не стали такими, как они. Чтобы наш огонь жёг только цепи, а не леса.
— Легко сказать, — усмехнулся Зураб, но усмешка вышла горькой. — Когда они жгут твоих детей, когда сжигают твой дом, хочется жечь в ответ. Хочется спалить весь их мир дотла.
— Знаю, — ответила она. — Но если мы сожжём их лес, если мы убьём их детей, чем мы будем лучше? Тогда они правы — мы действительно скот, только озверевший.
Никто не ответил. Каждый думал о своём. Лекс спрятал мох в карман, поближе к сердцу, и закрыл глаза.
До рассвета оставалось несколько часов, и надо было поспать. Но перед глазами всё стояла та картина — лес в огне, армия людей, идущая на эльфов, и тихий шёпот сильвана, затихающий в ночи.
Где‑то в глубине леса заухал филин, и эхо прокатилось по горам, отражаясь от скал. Ночь брала своё, укрывая беглецов своим пологом, даря им последние часы отдыха перед долгим и опасным путём.
Но утро обещало быть тревожным.
Конец Акта I
Акт II: Подземный мир
Глава 8. Тропа мёртвых
Месяц Лаэриэль, 2000 г. Э.С.
Утро в горах не принесло облегчения — оно вцепилось в продрогшие тела ледяными пальцами, выстудило до костей, заставило зубы выбивать дробь. Серый, промозглый рассвет застал беглецов на узком карнизе, вбитом в скалу, словно ласточкино гнездо — со всех сторон обрыв, и только узкая тропа, уходящая вверх, терялась в клочьях тумана.
Костёр давно погас, оставив горстку пепла и угли, подёрнутые сединой. Холод пробрался под одежду, заставляя мышцы сводить судорогой. Лекс поднялся первым, как всегда — тело ломило после ночёвки на камнях, но головная боль, привычная спутница последних дней, сегодня почти не беспокоила. Только тупая пульсация где‑то в затылке напоминала о цене, заплаченной за знания. Он потёр виски, пытаясь прогнать остатки дурноты, и осторожно высвободился из объятий Айрин.
Девушка спала, свернувшись калачиком, уткнувшись носом в его куртку. Даже во сне лицо её оставалось напряжённым: тонкие морщинки
