Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 5 - Стас Кузнецов

самого себя, — тихо ответил Фил. — От чего еще больнее тогда, когда зверь подчиняет себе мои эмоции, и остается только ненависть ко всему, что связывает меня с человеком. Но я помню, что ты всегда был добр ко мне и во всем помогал. Многим ли в жизни так везет с его сеньором?

— Фил, я тебе не сеньор, я твой друг, — серьезно возразил я.

— Не слишком ли большая честь для проклятого медведя? — Фил в сердцах пнул софу и, видимо, тут же пожалел о содеянном, схватившись за ушибленную ногу.

— Для проклятого медведя может быть и большая, а для тебя в самый раз.

— Твоя доброта, Эрик, способна на очень многое…

— Как и твоя, Фил. И ты был не прав. Не только Венди будет грустить о тебе, если ты погибнешь. Я тоже буду горевать о тебе. Горевать до конца своих дней.

— Кажется, мы с тобой перебрали с сантиментами, — усмехнулся Фил, сглатывая ком.

— Похоже на то, — согласился я, чувствую, першение в горле.

Очень своевременно вернулся в гостиную Томаш, и, не глядя на меня, протянул зеркало. Я быстро взял его и передал Филу.

— Сегодня первый учебный день в академии, — заявил Томаш, садясь на софу. Тон у него был при этом такой, будто он объявлял о чьей-то смерти. — Лейла очень встревожена, но не говорит чем. Требует, чтобы мы срочно вернулись в столицу. И она против того, чтобы вы портили зеркало.

— Да, а как вернуться домой она тебе не рассказала? — не смог сдержать я раздражения.

— Мы могли бы рассказать все Леону, он наверняка помог бы нам вернуться — на полном серьезе выдвинул абсурдную идею Томаш.

— У тебя память отшибло? — Едва сдерживаясь, чтобы не тюкнуть этого остолопа по башке, поинтересовался я. — Ты не помнишь наш последний разговор и то, что через каждое слово Леон обещал казнить меня? Король ясно дал понять, что мы сами по себе и из этой истории должны вернуться или победителями или вообще не возвращаться!

— Это вовсе не значит, что он не согласился бы помочь сейчас, — упрямо мотнул башкой Томаш. — Ведь Киру же мы не похитили, значит войну не развязали. Нам необходимо срочно вернуться домой!

— Как только, так сразу. Томаш. Не позволяй избалованной девчонке помыкать тобой, — посоветовал я.

— Ты недооцениваешь её, Эрик, — обиделся Томаш. — Она очень умная и утонченная девушка и просто так не стало бы наводить панику.

— Томаш, мы тоже здесь не плюшками балуемся! — прорычал я. — Я и без её соплей знаю, что нам нужно поскорее возвращаться. И мы вернемся, а твое зеркало нам в этом поможет! Ты сделал правильный выбор!

— На чью кровь будем настраивать зеркало? — вмешался в нашу перепалку Фил.

— В смысле? — не понял я.

— Это некроманская магия, Эрик. Она работает на крови, –пояснил Фил. — На ком-то из нас нужно сделать узел. Я могу сделать и на себе, но моя кровь… она теперь грязная… Оскверненная зверем, поэтому за результат я не ручаюсь.

— Нет, — покачал я головой. — Делать нужно на меня.

Я протянул Филу руку. Он сделал надрез и взял пару капель моей крови. Измазал кровью локон Закиры и смочил все это добро своей слюной. Положил перепачканный локон на зеркальце.

После чего распростер руки. Зеркало повисло перед ним в воздухе. Он стал что-то неразборчиво нараспев бубнить. Голос его становился все более гортанным, неприятным. Свет дрогнул. По стенам заплясали корявые тени.

Сокол внутри меня сердито клекотнул, дернулся, так, что в глазах потемнело от боли. Я скрипнул зубами, усилием воли задавливая протест птицы.

Локон вспыхнул зеленным мертвенным пламенем. Удушливо запахло гарью и мертвечиной. Дунул ледяной ветер, задувая пламя и взметая пепел.

Мгновение и все вернулось на круги своя. Лишь коричневое пятно на зеркале и сладковатый, едва уловимый запах серы напоминали про обряд.

— Готово, — Фил вернул мне зеркало, пошатнулся и устало опустился на софу.

Вид у него был, как будто он сутки таскал на себе бочки с селедкой. Мне в прошлой жизни доводилось таким заниматься, чтобы прокормить себя в лихие девяностые.

Я протянул Филу кувшин с водой. Он вцепился в него трясущимися руками, я даже усомнился донесет ли он его до рта. Однако Фил справился, и в несколько глотков осушил емкость до дна. Затем откинулся на подушке и прикрыл глаза.

— Ты в порядке? — спросил я Фила.

— Нормально — хрипловато откликнулся Фил.

Я заглянул в зеркало, но ничего кроме подпаленной поверхности разглядеть не удавалось, как я им не крутил, как его не тер.

— Не сработало, я ничего не вижу, — нехотя признался я.

— А я говорил, — проворчал Томаш.

Фил открыл глаза и долго пытался сфокусировать взгляд.

— И не увидишь, пока не капнешь на зеркало пару капель своей крови, — наконец-то пояснил он.

— А сразу сказать было нельзя? — буркнул я, стряхивая на зеркало пару капель своей крови и присаживаясь рядом с Филом на софу.

— Я думал ты догадливей, — хмыкнул Фил.

Томаш, словно бы нехотя подтянулся к нам. Мы все трое уставились в зеркало. Зеркало впитало мою кровь. На поверхности заклубилась дымка. Обзор стал медленно прояснился.

Мы узнали тронную залу, по которой бешенной пантерой, с перекошенным лицом металась Закира.

На её троне сидел бледный, злой Рамир и холодно наблюдал за истерикой своей госпожи.

— Получилось! — ошеломленно ахнул Томаш.

По всей видимости он до последнего сомневался, что Фил знает, как настроить оптику его зеркальца на шпионаж.

— Как ты посмел прийти ко мне с такими обвинениями⁈ — завопила Закира.

Я аж вздрогнул от неожиданности. Скример хренов.

— А кто бы еще осмелился на такое⁈ — в свою очередь не оставшись в долгу заорал Рамир.

— Наглые, подлые чужаки, которых ты прикормил!

— Звука нет, –разочарованно вклинялся в их скандал голос Томаша.

Я понял, что слышать происходящее в зеркальном пространстве могу только я.

— Я все слышу, — не отрываясь от разговора, ответил я. — Потом расскажу.

— Ну, во-первых, — цедя звуки, словно через ультразвук, чеканил Рамир, — рядом со мной сидел Эрик, он свою бусину отдал Жасмин. А остальные двое сидели напротив, и я уж точно