Механический рассвет - Сергей Виртекс

толкнул меня сзади. Обернулся — парень лет двадцати, с лицом, покрытым копотью, и механической рукой, которая всё ещё дымилась. Он даже не извинился, просто продолжил свой путь, будто я был пустым местом.

"Эй!" — крикнул я ему вслед, но он даже не обернулся. Гнев вспыхнул внутри, но я сдержался. Зачем тратить силы на тех, кто не собирается тебя замечать? Вместо этого достал телефон — привычный жест, который тут же показался глупым. Экран был чёрным, никаких признаков жизни. Конечно, в этом мире нет ни сети, ни электричества, совместимого с моим устройством. Положил его обратно, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

Вскоре услышал крики. Группа людей в униформе — кожаные куртки с нашивками в виде гербов, вооружённые дубинками и странного вида ружьями — гнала перед собой рабочих. Те шли с опущенными головами, их руки были связаны цепями, а на спинах виднелись следы ударов. Один из них споткнулся, и другой охранник тут же ударил его дубинкой. Люди вокруг отводили глаза, будто ничего не видели.

"Бояре," — прошипел кто-то рядом. Повернулся и увидел старика, который наблюдал за происходящим из-за угла. Его лицо было изрезано морщинами, а глаза горели злобой. "Они забирают всех, кто не платит дань. Фабрики, заводы — всё принадлежит им."

"Что за чертовщина тут творится?" — пробормотал я, чувствуя, как внутри закипает смесь гнева и беспомощности. Хотел спросить старика подробнее, но он уже исчез в толпе. Оставшись один, снова посмотрел на охранников. Они вели себя так, будто были хозяевами этого места. А может, так оно и было.

"Ладно, Алексей," — сказал я себе, глубоко вдохнув. — "Ты видел худшее. Выживешь и здесь."

Первый шаг сделан. Теперь нужно найти способ понять правила игры. И, возможно, изменить их.

Не успел я сделать и десятка шагов, как понял: этот мир не собирается давать мне время на адаптацию. Из переулка выскочил парень — грязный, с лицом, покрытым синяками, и ножом в руке. Его глаза бегали, как у загнанного зверя, а дыхание было хриплым и прерывистым.

"Деньги!" — прошипел он, тыча ножом в мою сторону. "Быстро!"

Я замер на мгновение, оценивая ситуацию. Нож был ржавым, но острым. Парень явно не профессионал — его руки дрожали, а стойка была неловкой. Но это не делало его менее опасным. В таких условиях даже отчаяние может стать оружием.

"У меня ничего нет," — ответил я спокойно, хотя внутри всё напряглось. Попытался говорить уверенно, чтобы не провоцировать его на глупости.

"Врёшь!" — он шагнул ближе, и его голос дрогнул. "Ты чужак. У тебя должно быть что-то!"

"Слушай," — начал я, поднимая руки ладонями вперёд, чтобы показать, что не вооружён. — "Я только прибыл сюда. У меня ничего нет, кроме этой одежды."

Он не слушал. Его взгляд метался по моей одежде, будто пытаясь найти что-то ценное. Затем он сделал ещё один шаг вперёд, явно намереваясь обыскать меня. Это был момент, когда я понял: разговорами тут ничего не решить.

Когда он попытался схватить меня за футболку, моё тело среагировало само. Летучим движением я перехватил его запястье и вывернул руку. Нож выпал из его пальцев и звякнул о камни. Парень вскрикнул от боли, но я не остановился. Свободной рукой ударил его локтем в лицо. Он рухнул на землю, держась за нос, из которого уже текла кровь.

"Cказал, у меня ничего нет," — произнёс я холодно, глядя на него сверху вниз. — "И, если ты ещё раз попробуешь, то сломаю тебе руку."

Он не стал проверять. Быстро поднявшись, он бросился прочь, исчезнув в том же переулке, из которого появился.

Опустив руки, я почувствовал, как сердце колотится в груди. Адреналин ещё не отступил, но я знал: это была всего лишь разминка. Этот мир был жёстким, и люди здесь выживали любыми способами. Моя реакция была инстинктивной, почти автоматической, но она напомнила мне одну важную вещь: здесь, как и на войне, нельзя позволять себе расслабляться.

"Ну что, Алексей," — пробормотал я, потирая руки. — "Похоже, ты снова в игре."

В этот момент кто-то захлопал в ладоши. Обернулся и увидел мальчишку лет двенадцати, который наблюдал за происходящим из-за перевёрнутого ящика. Его лицо было испачкано сажей, а на голове красовалась кепка, слишком большая для него.

"Неплохо," — сказал он с ухмылкой. — "Ты точно не местный."

"А ты наблюдательный," — ответил я, стараясь скрыть раздражение. Не хватало ещё публики.

"Местные так не дерутся," — продолжил он, спрыгивая с ящика. — "Они больше полагаются на численность. Или на железяки." Он кивнул на механический протез, валявшийся рядом с мусором.

"Кто ты?" — спросил я, внимательно глядя на него.

"Просто пацан," — пожал он плечами. — "Но, если хочешь выжить, тебе лучше держаться тех, кто знает, как тут всё устроено."

"И ты знаешь?"

"Достаточно, чтобы не кончить как тот придурок с ножом," — усмехнулся он. — "Хочешь, покажу, где можно спрятаться? Пока ты не привлёк внимание кого-то посерьёзнее."

На мгновение задумался. Этот мальчишка мог быть ловушкой, но что-то в его словах звучало правдиво. К тому же, у меня не было других вариантов.

"Ладно," — кивнул я. — "Показывай."

Он ухмыльнулся и поманил меня за собой. Мы углубились в лабиринт улиц, где шум заводов становился всё глуше, а воздух — чуть менее едким. Первое столкновение с реальностью закончилось, но я чувствовал: это только начало.

Мальчишка вёл меня уверенно, словно знал каждый закоулок этого лабиринта из кирпича и металла. Мы миновали узкие проходы между домами, где свет едва пробивался сквозь клубы дыма, и оказались в каком-то заброшенном дворе. Здесь всё было покрыто ржавчиной: старые бочки, сломанные тележки, обломки механизмов. В углу стоял ржавый фургон без колёс, а рядом — горка мусора, из которой торчали обрывки проводов и куски железа.

"Пришли," — объявил он, усаживаясь на перевёрнутый ящик. — "Здесь нас никто не найдёт. По крайней мере, пока."

"И часто ты прячешься в таких местах?" — спросил я, осматриваясь. Место выглядело неплохо для временного укрытия, но я не мог отделаться от ощущения, что это ловушка.

"Когда как," — пожал он плечами. — "Но, если ты чужак, лучше знать такие места. Бояры не любят шнырей — тех, кто шастает