Трактирные шалости - Ева Финова
Огромная дырень в самом центре тканевого прямоугольника невольно напомнила о том, что надо бы зашить штаны нашему дружиннику, иначе так и ходит с дырками на коленях и надорванными манжетами.
Ладно, к вечеру займусь и этим, а заодно покрывало пущу на тряпки и выстираю по отдельности, наверное, ещё не решила. А пока замела листву и комья грязи, окроплённые мелкой стеклянной крошкой. И только после выглянула вниз. Там уже никого не было, и я заметила только поваленную часть дерева — с виду широкий ствол будто треснул надвое, и одну его часть унесло в сторону моего дома ветвями вперёд: могучие, осенённые множеством пожелтевших листьев, они совершенно не походили на сухостой.
Воистину не перестану удивляться природным явлениям, таким как смерч, ураган или град. Хоть в моём мире им уже давно были найдены объяснения: показатели давления, влажности, температуры и прочее, мой мозг всё равно не улавливал взаимосвязь между низким атмосферным фронтом и прошедшим дождичком в четверг. Ранее я всегда полагалась на приложения метеослужб в смартфоне, а здесь пойди поищи погодного провидца, который по низко летающим ласточкам определит приближение очередного ливня и шквального ветра. Ага.
Илоша, когда я снова вернулась на кухню после уборки, уже встала и умывалась возле кадки с мыльной водой. Кстати, пора уже менять. Иначе внизу на дне образуется налёт и вода начнёт вонять.
— Ты сегодня разве не выпекаешь? — спросила Ила, кивая в сторону остывшей печки.
— Со вчера много еды осталось, — оправдалась я. — Но ты права, надо бы тесто поставить. К обеду сделать пышек.
— А может, сдобу?
— Можно и сдобу.
Я пожала плечами. В принципе, перетру сахар в ступке, сделаю пудру для посыпки сверху, будет вкусно. И корица тоже была где-то уже готовая — порошком.
— О, точно, улитки с корицей наверчу. Вот были бы грецкие орешки, было бы вкуснее.
— А кедровые разве не подойдут?
— Ой, дорого их использовать, тем более я на масло все перетёрла, которые мне подарили.
— Я, кстати, видела у купцов ванильные стручки, пахнут невероятно! — воскликнула Илона, глаза её зажглись энтузиазмом. Я чуть было не поддалась эмоциям и не наобещала всякого.
Но тотчас припомнила о налоге и задумчиво покосилась к буфету. Сыр мы себе не позволяли, зато разных копченостей было по-прежнему в достатке. О, зато теперь появился грузчик, которому можно поручить тяжести таскать!
Точно!
— Эй, ты меня слышишь? — Илона напомнила о своём присутствии. — Ваниль дорогая, знаю, но запах тоже очень приятный, не хочешь?
— Корицы будет достаточно, — отмахнулась я. — Ваниль бы в кексы пошла, а для булочек пудру сделаю сахарную, этого хватит. Не переживай. И хлеба тоже мало осталось.
— Угу.
— Тогда займёшься тестом на хлеб, как позавтракаешь? А я сейчас пойду окно заделаю и на рынок схожу. Яйца закончились и копчёности пристроить бы какому купцу на реализацию, или просто продать, если возьмут.
— Точно продать? Я на улицу выглядывала, печку твою разнесло к чертям. Уж прости, но как есть.
— Правда?
А, видать, её веткой зацепило! Ох, нет…
— Тогда просто пополнить припасы и к стекольщику загляну.
— Лучше к мяснику, проще плёнку кишечную натянуть, дешевле выйдет.
— Но холоднее, — не согласилась я.
Видела пару раз на окнах эту гадость, не хотела бы я у себя такую ставить. Так ещё и запах от неё идёт мускусный, как от свиного жира.
— Ну, смотри сама. — Она скосила взгляд к дверному проёму, встречая Мстислава. — Можешь у Болъивана спросить, он недавно окно себе стеклил после того, как я камень кинула.
— Илоша!
— Что? Я нечаянно! — выдохнула девочка. Но тотчас добавила — сама себе противоречила: — А что думаешь, как мне было ещё вещи свои забрать, если через парадную дверь меня не пускают?
— Вещи?
Уши мои запекло, неужели она это проделала, пока жила у меня? А я и не знала? Наверняка, Иван её прикрыл, да? Ох…
— Мамины и мои вещи, да. Их Рогнеда наверху в сундуке заперла. Мне нужна была металлическая гравюра — мамулин портрет, чтобы не забыть, как она выглядит.
— Не гневайся, Вель, — вмешался в разговор Мстислав, — если будут проблемы, просто отправь их ко мне. Я разберусь.
— Велимира её зовут! Вель — это для родных и друзей!
Теперь и дружиннику досталось, чтобы не вмешивался в разговор. Илона упрямо воззрилась на нашего гостя и не думала менять гнев на милость.
— Ничего страшного, — я попыталась разрядить обстановку, — перестань, Ила, не повышай голос с утра пораньше. Лучше покушай, вон что я приготовила.
Я прошла к печи и зачерпнула ей в тарелку вчерашнего рагу.
— Когда голоден и сил нету, чтобы думать, отсюда и раздражение на пустом месте. Давай, дорогая, садись, я подам.
— Ладно, — буркнула она.
— И ты тоже садись.
— Так это, руки грязные.
Слава наконец зашёл в кухню, ведь до того лишь стоял в проходе. Я кивнула в сторону мыльной кадки.
— Помой и, после того как поешь, вынеси её на улицу, вылей. Уже пора. И надобно будет заново сходить за водой. Можно к заводи, до туда ближе, чем до ручья. А мыло я сама наведу.
— Я помогу, — одумалась Илона и спокойно ответила. — Но он пусть вынесет и за водой сходит.
— Да, и на втором этаже ведро мусорное, тоже на тебе, — ловко я нарезала задачи. Дружинник лишь усмехнулся, перенимая от меня полную до краёв тарелку. Не возражал, вот и отлично.
— Ложки сами возьмите. А я пошла окном займусь.
На том разговор был окончен, и я принялась за дело, быстро покинув кухню. Даже не спросила, с кем Слава на улице разговаривал. Ведь я никого так и не увидела, когда выглядывала немногим ранее. Всё было уже сделано, и с этой стороны дома — ни души.
Это у Илоны — угловая комната, окнами выходила на другую сторону, там, где коптильня. А у меня в сторону леса.
В который раз подумала, что удобнее было бы, если бы из кухни имелся выход во двор и не пришлось бы проходить весь зал, нести дрова, щепу, мясо, делая крюк вокруг дома.
Но увы, пришлось применить маленькую хитрость, открыть настежь окно и передавать из рук в руки. О том, чтобы прорубить дверь, я даже не думала. Некому этого сделать, да и вдруг стена треснет? Оказаться на улице в одночасье очень уж не хотелось. Поэтому ограничилась маленькой хитростью. Жаль, ненадолго. Потому что коптильню снесло ураганом.
Зато в этот раз я исправлю старую оплошность. Когда я её делала, не
