Речной Князь. Книга 3 - Тимофей Афаэль

Лыко помолчал, переваривая. Потом кивнул, сплюнул за борт и сел обратно на банку, перехватив весло поудобнее. Рубец, сидевший рядом, посмотрел на обломки, потом на меня — и тоже взялся за весло, ничего не сказав. За ними подтянулись остальные.

Бурилом стоял на носу и смотрел туда, где рукав делал последний поворот перед тем, как река должна была раскрыть свою настоящую пасть. Лицо Атамана было спокойным. Напряжение выдавали только пальцы на рукояти топора. Наши шансы ему явно не нравились.

Прорва открылась за последним поворотом, и я понял, почему отсюда никто не возвращался.

Рукав, который до этого шёл ровно и широко, вдруг раздался в стороны, будто река разинула пасть. Берега разошлись на полверсты, а между ними лежало то, что язык не поворачивался назвать рекой. Это был живой, движущийся, меняющийся на глазах хаос. Водовороты крутились посреди русла, появляясь из ниоткуда и пропадая в никуда, а на их месте тут же вспухали новые, в другом месте. Песчаные косы выныривали из воды жёлтыми горбами, и пока я смотрел на одну, она оседала, размытая течением, а в двадцати шагах левее поднималась новая, которой мгновение назад не существовало. Камни-одинцы торчали из бурлящей пены. Вода разбивалась о них с рёвом, который я слышал ещё за излучиной, но принимал за ветер.

Я пустил Дар вперёд и похолодел.

Дно жило своей жизнью. Оно не менялось раз в сезон, как на обычной реке, где паводок намывает косы, а межень обнажает камни, — оно менялось прямо сейчас у меня на глазах. Песок полз по дну сплошным потоком, перекатываясь через камни и заполняя ямы, которые тут же размывались в другом месте. Течение металось — верхний слой тащил в одну сторону, нижний в другую, а между ними крутились невидимые жернова водоворотов, перемалывающие всё, что попадало внутрь. Стрежень, который я нащупал Даром, через десяток вздохов переставал существовать — дно под ним вспучивалось, и безопасная глубина превращалась в мель, а мель, по которой только что нельзя было пройти, проваливалась в яму.

Я видел дно, но толку от этого было, как от умения читать книгу, в которой буквы пляшут и меняются местами быстрее, чем успеваешь их разобрать.

— Мать честная, — выдохнул Гнус, и впервые за всё время, что я его знал, в его голосе не было ни тени балагурства. — Что это за дрянь, Ярик?

— Прорва, — сказал я.

Мужики на вёслах замерли, глядя на бурлящее месиво впереди. Водовороты крутились лениво и страшно.

— Тут не пройти, — сказал Волк, выдав трезвую оценку человека, который много лет ходил по рекам. — Ярик, тут ни одна лодка не пройдёт. Течение порвёт на тряпки.

— Пройдём, — сказал я, хотя сам ещё не понимал, как. — Но не сейчас. В лоб не возьмём. Думать надо и смотреть.

Я перевёл взгляд на правый берег, и то, что я увидел, заставило меня на мгновение забыть о Прорве.

Берег стоял высокий, обрывистый, поросший ельником, который спускался к самой воде тёмной непроглядной стеной. Но под обрывом, в тени деревьев, Дар нащупал глубокие заводи, укрытые от течения и от ветра, с песчаным дном и удобными пологими выходами к воде. Сам обрыв был из плотной глины, а выше, на плоской вершине, за ельником, угадывалась ровная площадка в несколько десятин, защищённая с трёх сторон оврагами, а с четвёртой — самой Прорвой, через которую ни один враг в здравом уме не полезет.

Идеальное место. Вода, лес, глина для строительства, естественная крепость, и на подходе — непроходимая река, которая сама несёт караул лучше любой стражи. Вот оно, новое Гнездо. Вот то место, ради которого стоило сюда идти.

Но сначала нужно пройти Прорву, а чтобы пройти Прорву, нужно понять, по каким законам она живёт, потому что лезть в эту мясорубку наобум означало повторить судьбу тех трёх кораблей, чьи кости гнили за нашей кормой.

— К берегу! — скомандовал я, наваливаясь на потесь. — Правый берег, к заводи! Будем причаливать и думать!

Бурилом рявкнул команду, мужики навалились на вёсла, и «Навь» начала забирать вправо, к тёмному обрыву.

И тут я почувствовал, как река схватила нас за горло.

Рывок, будто кто-то невидимый ухватил «Навь» за киль и дёрнул на себя. Корпус вдруг перестал слушаться руля. Потесь задрожала в руках, и я навалился на неё всем весом, пытаясь удержать курс, но рукоять рвалась из ладоней с такой силой, будто на том конце весла повис бык.

Мы попали в глубинный поток, затягивающий всё, что оказывалось в его полосе, прямо в бурлящий котёл. Пересекли невидимую черту, и поток подхватил «Навь», как щепку.

— Левый борт — табань! Правый — загребай! К берегу, к берегу!!! — заорал я.

Мужики рванули вёсла, но «Навь» не слушалась. Тридцать мужиков рвали жилы, упираясь ногами в распорки и наваливаясь на дерево так, что вёсла гнулись дугой, а корабль продолжал ползти к центру Прорвы. Стрежень тащил нас, и против его тяги тридцать вёсел были как тридцать соломинок против паводка.

Потесь рванулась из рук так, что мне едва не вывернуло плечи. Я навалился грудью, прижимая рукоять к рёбрам. Дерево руля дрожало, как живое. Я чувствовал через Дар, как дно под нами уходит из-под ног — ещё мгновение назад там был песок, а теперь чёрная яма и в эту яму утекала вода, закручиваясь воронкой, а нас тащило следом.

— Ах тыж бесова погань! — прохрипел я сквозь стиснутые зубы.

Бурилом обернулся, и я увидел его лицо — Атаман всё понял без слов. Впереди, в полусотне шагов, вода кипела белой пеной, разбиваясь о каменные клыки, торчащие из водоворота.

«Навь» несло прямо на них, и выгрести мы не могли.

Глава 8

Топоры у нас остры, тяжелы клинки,

Отступают пред ушкуем княжие полки.

Потесь в руках словно отрубили от корабля.

Только что она сопротивлялась реке, и вдруг провал. Лопасть замолотила по кипящей воздушно-водяной каше. Рукоять дёрнулась так, что едва не вывихнула мне плечо. Я навалился на руль всем весом, пытаясь нащупать воду, но нащупывать было нечего — под лопастью клокотала одна пена. «Навь» летела вперёд, неуправляемая, как бревно, сорвавшееся с запани в половодье.

Впереди, в полусотне шагов, река вставала дыбом, превратившись в сплошную белую стену, из которой скалились чёрные каменные клыки. Рёв забивал уши и выдавливал из головы всё, кроме одного — мы летим на камни, и руль не работает.

Дар взвыл. Отбойное течение схватило на за горло и тащило прямо на клыки.

Я скользнул