Последний Герой. Том 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

— Мы изучали ваше поведение, — перебил его Рихард. — Вашу психологию, привычки. Мы наблюдаем за каждым из вас. Вы не тот человек, который пойдёт против сильного хозяина. И потом… куда вы тут денетесь? Кругом тайга на сотни километров.

— Да, да, я не собирался сбегать! — закивал Евгений, подхватывая слова. — Я специально спросил, чтобы у вас сомнений не осталось относительно меня. Я никоим образом не хочу подорвать доверие. Я буду делать всё, что вы скажете.

— Вы будете ставить уколы своим бывшим сокамерникам, — отрезал Рихард.

— Да-да, конечно! — торопливо закивал врач. — Я готов. Я согласен.

Он теребил пальцами пуговицу потасканного пиджака.

— А… можно узнать, что это за препарат? — решился он спросить.

— Нельзя, — рявкнул Рихард так резко, что у Евгения подогнулись колени.

Они подошли к одному из строений, стоявших в стороне. Снаружи — старая бревенчатая избушка, наспех сложенная, ничего особенного. Но внутри оказалось на удивление сносно: стены оструганы, освежены, на полах доска, кое-где свежая, прибита заново.

— Здесь жил врач, который работал до вас, — сказал Рихард, проходя внутрь. — Теперь это ваш дом. Кроме инъекций вы будете ещё следить за здоровьем персонала базы.

— Персонала? — переспросил Евгений, осторожно. — Это вот те… с автоматами?

— Не только, — уклончиво ответил Рихард.

— Ах, понимаю… — забормотал врач, кланяясь.

— Сейчас примите душ и переоденьтесь, — продолжал Рихард, словно диктовал инструкцию неразумному созданию. — Приведите себя в порядок. Потом получите остальные указания.

— У меня здесь… душ? — оживился Евгений.

— Нет, конечно. Общий, на генераторе, — Рихард коротко кивнул в сторону строения поодаль. — Видите? Сколочен из свежих досок. Туда и отправляйтесь. Одежду вам принесут.

— Спасибо, спасибо, — зачастил врач, снова кланяясь с раболепной улыбкой. — Благодарю…

Он шёл, согнувшись, словно стараясь стать ниже ростом, и было ясно: этот человек уже окончательно сломался и готов выполнять всё, что только ему прикажут.

Рихард вошёл в дом, стоявший в центре посёлка. На крыльце — двое автоматчиков, недвижимые, как деревянные истуканы. С виду дверь была самая обычная, дощатая, местами покосившаяся, но стоило её закрыть за собой, как мир менялся. Внутри царил вполне современный уют: стены обшиты панелями, на полу ковролин, на стене гудел конвектор отопления, питающийся от восстановленной поселковой котельной.

Ариец прошёл в гостиную и сел в кожаное кресло, удобное и мягкое. Сбоку из мини-бара достал бутылку рома, плеснул янтарную жидкость в низкий бокал, сделал глоток. Потом вынул особый телефон, где был только один номер в телефонной книге и нажал кнопку вызова.

— Здравствуйте, господин Инженер, — произнёс он с привычным немецким акцентом, когда на том конце провода раздалось соединение. — А вы сами разве не приедете на испытание?

В ответ заговорил голос, искажённый электронной модуляцией, будто из железной коробки, Рихард до сих пор не привык к нему:

— Господин Рихард. Добрый день… или у вас там уже вечер? Думаю, моё присутствие на испытаниях необязательно. Я могу контролировать процесс дистанционно. Не вижу причин, чтобы мне ехать в эту глушь.

— Нет-нет, — покачал головой Рихард, — извините, просто я хотел уточнить, прояснить все сразу… Я представляю интересы больших людей на Западе. Они требуют гарантий. Поэтому я должен убедиться лично, что ваш препарат действительно действует. Что это не плацебо, не красивая сказка. На кону большой контракт с вами…

— Вы до сих пор сомневаетесь в моём препарате? — усмехнулся модифицированный голос, и усмешка эта, хоть и искажённая, прозвучала высокомерно.

— Это же бизнес, господин Инженер, — спокойно ответил Рихард. — Такие деньги никто за красивые слова платить не будет. Люди, которые стоят за мной, должны видеть результат. Ощутимый результат.

— И скоро вы его увидите, — сказал Инженер. — В группе «А» — обычные люди, разных возрастов и пола. Они ежедневно получают инъекции. В группе «Б»… ничего не дают.

— Да, я в курсе, — закивал Рихард. — Группа «Б» — это отъявленные уголовники. Убийцы, насильники, те, для кого человеческая жизнь ничего не значит. Они готовы убивать и за деньги, и за обещанную свободу.

— Совершенно верно, — подтвердил Инженер. — Мы дополнительно мотивируем их денежным вознаграждением. Единственная их задача — делать то, что они умеют лучше всего: уничтожать. Только не в привычных им городских подворотнях, а в условиях, максимально приближённых к боевым. В лесу, например.

Рихард сделал ещё один глоток рома, повертел бокал в руке и сказал:

— Вот об этом-то я и хотел поговорить, вернее, попросить, господин Инженер.

— Что такое? Я вас слушаю, — проговорил Инженер, в его металлическом голосе сквозило еле уловимое раздражение.

— Еще раз прошу прощения за наглость… Понимаю, это ваш проект, ваши правила, но… Я вот, что хотел сказать, — ответил Рихард, чуть наклонившись вперёд, глядя в окно на серую линию леса. — Я прибыл сюда, чтобы блюсти чистоту эксперимента, и вижу, что группа «Б» содержится в условиях, при которых они теряют форму. Получается, мы заведомо выставляем их в неравные условия с группой «А».

— Но условия одинаковы, — возразил Инженер. — Бараки практически идентичны. Кормёжка два раза в день одним и тем же.

— Да, но группа «А» получает препарат, — продолжил Рихард, — а ваши «бывшие заключённые», как вы их называете, урки, продолжают терять здоровье. Это не спортсмены и не солдаты, и многолетнее заключение сказалось на них не лучшим образом. Не лучше ли было взять для сравнения профессиональных военных?

— Нет, не лучше, — отрезал Инженер. — И те, и те — гражданские люди. Мы хотим показать, что препарат меняет именно обычного человека. Превращает его в бойца, способного противостоять даже таким, как эти заключённые. Это отъявленные преступники, осужденные на большие сроки. Они знают, что такое драться до конца. Но и у тех, и у других нет навыков войны, диверсий, спецподготовки. Человек — от природы хищник, и всё, что нужно — запустить механизм. И проверить…

— Но здоровье-то у заключенных подорвано, — не уступал Рихард.

— Я тут вам возражу, — спокойно сказал Инженер. — Мы отбирали не абы кого. Среди них нет туберкулёзников, сердечников или откровенно хилых. Все данные проверялись. В колониях, где они сидели, был режим: кормёжка, прогулки, работа. И знаете, современные зоны во многом напоминают пионерский лагерь. Только там колючая проволока и вышки. А так — библиотека, трудотерапия. Так что группа «Б» — очень даже сильная и опасная. А вы знаете ли, что такое пионерский лагерь?

— Да, но повторюсь, — Рихард сделал акцент, словно торговался, — их не выводят на прогулки, им не дают полноценного питания. Они быстро просядут, и тогда результат будет сомнительным. Нам бы не хотелось дискредитировать чистоту эксперимента условиями их содержания.

На том конце провода помолчали, потом голос сказал:

— Хорошо, давайте повысим ставки. Я обеспечу группе «Б» усиленное питание, три раза в день.

— И прогулки, — вставил Рихард.

— Нет, не только прогулки, — возразил Инженер. — Пусть будут и тренировки. Раз вы считаете это необходимым.

— Я не то, чтобы считаю, — Рихард при этом торжествующе улыбнулся, — но мне кажется, что препарат должен показать себя во всей красе. И было бы глупо выставлять против группы «А» измождённых и голодных людей.

— Хорошо, господин Рихард, — согласился Инженер. — Я отдам распоряжение о смене режима для группы «Б».

— Благодарю, господин Инженер, — Рихард чуть наклонил голову. — Рад иметь дело с профессионалом.

— Взаимно, господин Рихард, — сказал голос в трубке, и связь оборвалась.

Дверь в барак группы «Б» распахнули настежь.

— Выходим, — скомандовал Рихард, стоявший на пороге. Как всегда — в своей чёрной маске с застывшей улыбкой.