Ненормальный практик 3 - Отшельник Извращённый

— Что там у вас произошло? — спросил тот, подойдя ближе.

— На северном посту бились, — ответил Анисимов. — Белов с отделением по соседству на восточном фланге.

— А мы на западном, там тоже прорвались, — мрачно сообщил Стешин. — Треть взвода положили, прежде чем отбились. Теперь вот идём подкрепить северный участок на случай новой атаки. — Он оглядел нашу потрёпанную группу, сразу отметив, что людей с гулькин хрен: — Подмастерья были?

— Были, — скупо ответил Анисимов.

— Жёстко вас потрепало, — заметил Стешин, но без сочувствия. Просто констатация факта. — Нам повезло больше, четверо адептов сучар. Серый погиб…

— Война есть война, — ответил Анисимов. — Куда без потерь.

— Не поспоришь, — кивнул Стешин. Снова оглядел нас и задержал взгляд на мне дольше, чем на остальных. — А этот у тебя что, новенький? Из последнего завоза?

— Да, — кивнул Анисимов.

— И жив остался? Ещё и не ранен? — хмыкнул Стешин. — Прятался небось?

— Да нет, сражался на равне с другими, — ответил Анисимов.

— Понятно. Ладно, бывай. Мы пойдём укрепляться.

— Бывай, — просто ответил Анисимов, и они разошлись.

После чего наш отряд вошёл в лагерь.

Здесь всё та же суета. Одни возвращались с боя, другие выходили. Санитары несли раненых, тела павших складывали отдельно, чтобы после похоронить по обычаю.

Мы сдали наших раненых санитарам — среди них и Сомов, что отправился в лазарет со своей раной. Тела погибших оставили в специально отведённом месте.

— Семь человек, — тихо произнёс Митька, глядя на сложенные в ряд тела.

— Могло быть хуже, — сухо ответил Анисимов. — Все там лечь могли.

Белов поправил шапку:

— Идём, Васька. Нужно доложиться о бое.

— Ага, — кивнул Анисимов и взглянул на нас. — Отдохните пока. Через час построение у юрты.

И он ушёл, оставив остатки четвёртого взвода подле лазарета.

Что до меня…

То мой первый бой в «Чёрном Лебеде» завершился, но нутро подсказывает, что это только цветочки…

Глава 3

Анисимов и Белов шли через лагерь меж палаток, где солдаты перевязывали раны и приводили в порядок оружие после битвы. Вдалеке раздавались крики санитаров, латающих раненых.

— Думаешь, не вернулась? — вытер Белов засохшую кровь со лба.

Анисимов не ответил. Взгляд устремлён к большой юрте с флагом «Чёрного Лебедя», стоявшей на возвышении.

— Лейтенант Куваева всегда возвращается, — ответил он, покрутив сигарету. — Что бы ни случилось.

У входа в её юрту стояли двое караульных. Прямые как колья, с бесстрастными обветренными мордами. Увидев приближение сержантов, слегка напряглись.

— К лейтенанту, — пояснил Анисимов, остановившись.

— Не вернулась ещё, — ответил караульный, не меняя положения.

— До сих пор? — нахмурился Белов.

— Так точно, — подтвердил второй. — С рассвета нет.

Анисимов сжал челюсти:

— На каком направлении была?

— На восточном посту, — ответил первый. — С сержантом Трофимовым. Там самое слабое отделение, она решила лично поддержать.

Белов и Анисимов обменялись тревожными взглядами. Они с отделениями убежали первыми отбивать позиции, так что не знали, куда именно отправилась лейтенант. Выходит, восточный пост, откуда так и не вернулся Трофимов. И если Куваева была с ним…

— ЧТО ЗА УНЫЛЫЕ МОРДЫ⁈ — раздался позади громовой голосище со смехом, от коего все вздрогнули. — Кого хороните⁈

Те обернулись, как по команде.

Лейтенант Галина Куваева стояла в десяти шагах, и зрелище было… печально впечатляющим. Левая рука отсутствовала по локоть и обмотана окровавленными бинтами. На лбу — глубокий порез, запёкшийся чёрной коркой. Форменный бушлат разорван на плече, обнажая ещё одну рану. И всё же она стояла прямо, с обычной медвежьей осанкой, будто все эти раны не более чем царапины.

По бокам суетились два медика, один из которых пытался придерживать её под здоровую руку, а второй бормотал, умоляя:

— Лейтенант, вам нужен покой! Срочно! Такие раны без должного ухода…

— Сам заткнись и успокойся, — отрезала Куваева, отмахиваясь от них, как от назойливых мух. — Видела я раны и пострашнее!

Оставшейся рукой достала из кармана бушлата помятую пачку папирос, зубами вытащила одну и зажала в углу рта. Затем активировала на пальце эфир. Синее пламя заплясало на кончике. И подкурила от него папиросу. Затянувшись с видимым удовольствием, выдохнула облако дыма и направилась к Анисимову с Беловым:

— Ну что столбами застыли? Проходите, — и кивнула на юрту. — Есть о чём потолковать.

— Лейтенант, но ваша рука… — продолжал один из медиков.

— Я и одной управлюсь с двумя такими, как ты, — отрезала она. — Свободны. Потом пришьёте, если найдёте.

Медики, уже привыкшие к её характеру, неохотно отступили. Куваева прошла мимо караульных, кивнула им и откинула полог юрты:

— Заходите, сержанты.

Анисимов с Беловым вошли следом.

Юрта лейтенанта разительно отличалась от обычных солдатских. Просторная, с деревянным настилом вместо голой земли, ещё и с настоящей мебелью. Тут и кресло, и рабочий стол, даже небольшой книжный шкаф. В центре — печка, выложенная кирпичом, а как исходит от неё тепло, ух.

Куваева опустилась в кресло у огня и указала сержантам на скамейки.

— Присаживайтесь, чего стоите, — после глубоко затянулась и выдохнула дым.

— Вы… в порядке, лейтенант? — осторожно спросил Белов, глядя на её культю.

— А не видно? — она ухмыльнулась. — Жива, значит в порядке. А рук у меня всегда было больше, чем требуется.

И снова выдохнула струю дыма к потолку юрты.

— Докладывайте о потерях, — приказала она уже официальным тоном. — Начнём с тебя, Анисимов. Твоё отделение было на северном посту?

— Так точно, лейтенант, — ответил тот. — Из тринадцати человек потеряно семь. Шестеро выжили, один тяжело ранен. Пост удержали, противник отступил по сигналу рога.

— Семеро, — повторила она. — Половина выживших. Неплохо, учитывая обстоятельства.

— Белов? — продолжила она.

— Фланг между северным и восточным постами, лейтенант, — ответил блондин. — Из пятнадцати осталось трое, включая меня. Позиция удержана.

— Ясно. Что Трофимов? — спросила она с беспокойством. — Где он?

Анисимов и Белов переглянулись.

— Мы надеялись, он с вами, лейтенант, — произнёс Анисимов. — Караульные сказали, что вы ушли с ним.

Куваева затушила папиросу о кирпич печки. И, глядя в пустоту, ответила:

— Мы разделились. Ледяные прорвали линию справа. Трофимов рванул