Ненормальный практик 3 - Отшельник Извращённый

Бью коленом ему в ухо, и он прокатывается по снегу с тройку метров.

Подкидываю нож и устремляюсь к нему, с ускорением.

— Ты не неофит! — завопил он, вынимая кинжал и становясь в глухую оборону, усилив эфирную броню. — Кто ты, тварь⁈

Врезаюсь в него. Звон стали. Мой нож высекает сноп искр об его кинжал. Режу ему три пальца. Прежде чем он отступил, успеваю ещё резануть его запястье. Брызнула кровь.

И мы закружили, глядя друг на друга.

— Блядский выродок, я прикончу тебя… — рычал рогатый.

— Думаешь? — улыбаюсь, и явно далеко от человеческого.

Вокруг нас бушует бой — крики, лязг, предсмертные хрипы. Анисимов сражается с другим подмастерьем. Кое-как держится. Митька и Жуков бились спина к спине, отбиваясь от трёх неофитов. Сомов зажимал рану на бедре. Треть нашего отделения была уже мертва, но и тела ледяных устилали холм.

— Тебе конец, тварь, — прорычал рыжебородый, вливая эфир в секиру. Он сделал пас рукой и усилился. Использует весь имеющийся эфир? Ясно. Ставит всё что есть на единственную атаку. — СДОХНИИ-И-И! — вырывается крик из-под его густой бороды.

Сближается.

Вот она мощь практика уровня подмастерья второй ступени, которому нечего терять.

Встречать его напрямую?

Что-то не хочется.

Успеваю черкануть в воздухе простой контур линии.

Приседаю на колено, ладони в снег.

— Ха! — с выпученными глазами хохочет бородач, мчась. Решил, что меня придавила его аура? А он самонадеян.

Пять метров.

Три.

Два.

Он прыгает на меня с яростью.

Впрыскиваю эфир в контур — из-под земли вылетает одна линия, с острием на конце.

Подмастерье наткнулся на неё, не в силах увернуться в воздухе. И зачем прыгал только?

Повиснув на ней, как на колу, он захлебывался кровью. Не мудрено, с пробитым-то лёгким.

— Невозможно… — прохрипел он. — Ты… ещё и маг…

— Контурщик. У нас это называется контурщик. Теперь умри, воин.

И одним чётким движением отсёк ему голову его же секирой. Втыкаю средний и указательный палец в его шею. Вряд ли в хаосе битвы кто-то обратит внимание, а качнуть эфириум надо. Очень!

Выкачав всё что осталось после нашей битвы, разворачиваюсь, ища следующего противника. И нашёл. Второй подмастерье, сражающийся с Анисимовым, только что сбил его с ног и готовится нанести смертельный удар.

Не раздумывая, метаю в него свой ржавый меч. Подмастерье отбил тот и обернулся. На роже удивление. Ещё бы, меч-то я швырнул с той ещё силой.

— А? Неофит? — нахмурил он брови, затем взглянул мне за спину, собираясь увидеть того, кто именно швырнул в него так мощно меч, но не найдя, вернулся в битве с сержантом.

— Эй, верзила, твой противник теперь я! — и рывком оказываюсь перед Анисимовым. Видок у того оставлял желать лучшего. Весь в крови. Тяжело дышал, левая рука повисла, из раны на голове сочится кровь. Но всё ещё стоял, сжимая меч. Как адепт третьей ступени он чудом выстоял против подмастерья, пусть и первой ступени.

— Волков⁈ — он бросил на меня странный взгляд. — Ты цел? Как… там же был подмастерье…

— Позже, — обрываю его. — Сначала разберёмся с этим.

Лысый подмастерье с рунными тату на висках рассмеялся:

— Ты-то куда, мелкий неофит⁈ Всё равно тебе не…

Похрен на его треп, так что бросаюсь в атаку. Быстро, беспощадно, без колебаний. Мой клинок описал замысловатые обманные дуги и тычком устремился в его горло. Подмастерье еле отклонился, но кончик острия всё же чиркнул по его подбородку, оставив красную борозду.

— Какого⁈ — выдохнул он, прифигев от такой скорости «неофита».

Анисимов, несмотря на ранения, не остался в стороне. Ну да ладно, пусть. Зато после будет меньше вопросов к моей тушке. А то итак тут выделился неприлично.

Использовав моё нападение как отвлекающий маневр, сержант атаковал, целясь в колено противника. Подмастерье успел заблокировать выпад, но остался на мгновение открытым для моей атаки. Такой шанс не упускают. Вонзаю меч ему в плечо, разрывая сухожилия. Он рыкнул от боли, но не сдался. Оттолкнув Анисимова ногой, отпрыгнул назад, разрывая дистанцию.

— Ледяные клыки! — выпалил он, и ладонь вспыхнула синим светом.

В следующий момент из земли вырвались ледяные шипы. Уворачиваюсь. Анисимов тоже успевает отскочить, но один из шипов всё же задевает его бедро.

— Анисимов! — отпихиваю его от еще одного шипа.

— Я в порядке! Спасибо! — хрипит он, поймав баланс. — Вдвоём справимся! Ты слева, я справа!

Киваю, и мы разделяемся, окружая подмастерья с двух сторон. Тот крутился, пытаясь держать одновременно нас обоих в поле зрения, что было невозможно. Кто-то всегда оказывался в слепой зоне.

Ловлю взгляд Анисимова и его короткий кивок.

И бросаемся синхронно. Подмастерье попытался блокировать удар сержанта, но пропустил мою атаку. Рублю ему шею, перерубая позвоночник. И тот рухнул, как подкошенный. Тело ещё подёргивалось, но жизнь явно уже покинула его.

Несколько секунд молчания.

— Ты… — начал Анисимов, но закашлялся, сплёвывая кровь. — Кто ты такой, Волков…

— Тот, кто спас тебе жизнь, — отвечаю, оглядываясь вокруг. При том на полном спокойствии.

Бой стихал. Часть ледяных отступала, видя, что два их подмастерья пали. Наши бойцы, из тех, кто остался в живых, преследовали бегущих, но без особого энтузиазма, ведь слишком измотаны, слишком напуганы.

Оборачиваюсь к Анисимову, собираясь ответить на очередной его вопрос, но всё моё внимание привлёк третий подмастерье — тот, что по какой-то причине так и не вступил в сражение. Он стоял на вершине холма. Высокий, худой, с длинными седыми волосами, заплетёнными в косы. Лицо скрыто деревянной маской — белой, с синими узорами.

Он просто наблюдал. И стоило нашим взглядам встретиться, я ощутил нечто странное. Кажется, он испытал нечто схожее, увидев меня. Потому что в следующий момент коротко кивнул, то ли с уважением, то ли с угрозой, развернулся и исчез за гребнем холма.

— Что это было? — хрипло спросил Анисимов, проследив за моим взглядом.

— Кто знает, — отвечаю, опуская меч. — Но что-то подсказывает, мы ещё встретимся.

Пронзительный звук разрезал воздух. Низкий, вибрирующий, глубокий, как рёв допотопного чудовища. Боевой рог язычников. Трижды он прогудел, извещая об отступлении.

— Отзыв, — выдохнул Анисимов, опираясь на плечо Митьки. — Отступают. Пока.

На холме наступила тишина — странная, особенно после грохота боя. Слышны лишь стоны раненых и тяжёлое дыхание выживших. Из нашего отделения в тринадцать человек осталось