Боливар исекая - Алексей Богородников

— Ми-ми-милосердия, — забормотал он, глядя на нас дикими глазами.

Я вздел руку.

— Ни слова больше! Тяжелый крестьянский труд ждет тебя отрок, ведь труд лечит, а лиходейство — калечит. — объяснил я современную теорию феодализма, но поглядев на несчастного, сменил тон.

— Все хорошо, Скрип, никто тебя не тронет, вот твоя серебряная монетка и обшарь уже своих бывших друганов, что хотели тебя подставить на следующем деле.

За пять минут я вернул себе все деньги, подобрал два антимагических амулета, еще один на физический урон, что нисколько не помог от кинетического удара болванкой на скорости несколько километров в секунду. Оружие вроде кастетов, плохоньких палиц просто не стал брать. Пару кинжалов были неплохи. С трупа Миреса я подобрал письмо, прочту позже. У него же нашлись с собой пять золотых — свой домик становится ближе.

Конечно, у главаря спрятан «общак» где-то в доме, но навряд ли он большой. Добычу реализовывали люди, что стояли за Миресом, а не он. Процент ему капал, деньги с разбоя тоже были его, но тут дело такое — в средневековье кредитных билетов нет, а таскать с собой монеты быстро задолбаешься. Грабить ковры, куриц, сапоги или другие товары у купцов, ремесленников, крестьян — может и прибыльно, но основную прибыль имел скупщик краденого, а не бандит.

Разоблачения я не особо боялся, наступившие сумерки скрывали мое лицо, девицы видели меня больше сзади. Да и чего такого: авантюрист убил бандитов — эка невидаль. Тут бы еще доказать что бандитов, но каждый из них к чему-то да привлекался. Каждый уже был поперек шеи местным жителям. Да мне только спасибо скажут. Но это не точно.

— Позволь дать мне тебе один совет, Скрип, — обратился я к парню, когда тот быстро обшарил недавних собутыльников, — не отсвечивай пару недель в Самуре.

Тот послушно мелко закивал, тряся головой, неверяще стиснув зубы.

— Уходим, Кая, — сказал я Аисаки и на том наше приключение закончилось. Ну я так думал.

В таверне мой столик уже заняли, но мы подсели за столик к Ридлтрену «Кровавому» и поболтали о жизни. Неплохой парниша, честен и открыт, как на него жизнь феодального барона повлияет?

Затем мы пересели на освободившийся, и Кая на меня насела: вот расскажи ей то, расскажи ей это, выдай планы на завтра, на год и оставшийся век. Как она держалась то время, пока мы добирались до таверны? Не узнаю лисодевочку, взрослеет, видимо.

— Кая, у таверны есть уши, — порицающе высказался я, в ответ на её напор.

— Прошепчи в моё ушко, — Аисаки и не думала останавливаться, придвинувшись ко мне через столик и выставив большое рыженькое ушко, покрытое мягким белым пушочком внутри.

— Кая, — начал я тягуче шептать красавице, — Кая, я твой отец.

Аисаки резко отпрянула, с негодованием и ужасом воззрилась на меня.

— Извини, не смог удержаться, — покаялся я, — у Создателей есть интересная история, где главный герой сражается с протагонистом, а в конце тот говорит ему эту фразу. Давай я отвечу на один твой вопрос здесь, а остальное уж, извини, когда буду полностью уверен, что никто не подслушает.

— Кто ты такой сейчас Джерк Хилл? — прошептала Кая, перегнувшись повторно через столик.

«В глаза. Смотрю в глаза, не опускаю взгляд ниже» — повторял я про себя как мантру.

— Я сильный маг с интеллектом в 20 и мудростью 25, с ультимативным, хотя долгим по откату оружием, созданным на основе технологии Создателей, но не магическим. Это оружие прибьет любого монстра или босса с рейтом до ста включительно. Еще мне нравится вот так томно дышать в твоё ушко, твои глазки с такими странными огоньками, что притягивают меня… — тут я понес какую-то дичь, не вполне себя контролируя.

Кая отодвинулась и чихнула.

— А после ста? — спросила она, внимательно глядя на меня

— Не уверен, что убью с одного каста, — пожал я плечами, — надо пробовать, я ничего о таких боссах не знаю, как и остальные. При этом мое оружие специально ослаблено: материалы не самые дорогие, потенциал к усилению есть.

— То есть, — резюмировала Аисаки, — я сижу сейчас с человеком, который сильнее всех авантюристов, знати, магов, армии королевства Шайна и еще пары королевств вместе взятых?

— Выходит так, — повинился я.

Аисаки отвернулась в сторону и пробурчала что-то вроде: «братик такой сильный и глупенький, мой долг защитить его от всех опасностей на пути».

Я и не спорю: ум хорошо, а ушки в придачу — лучше.

— С чего ты взял, что Мирес хотел подставить Скрипа на следующем деле? — вдруг поменяла тему Кая.

— В банду не взяли, — объяснил я, — хотя после дела должны были. Значит, пацана думали слить страже. Там бы на него еще что повесили. Выходит и стража работает, и бандюганы на свободе.

Наступивший вечер расцветал шумом мужских голосов, девичьим смехом, игрой на лютне и гитаре приглашенных музыкантов. Кая будто расцвела, стреляя глазками и заразительно смеясь над моими потешными историями первых Создателей.

«— Как-то проезжал Одиссей через Самур, зашел в «Голову ВарОрка» (пафосная таверна Самура в центре, с непонятным черепом над барной стойкой, нынешний хозяин клянется, что это голова убитого ВарОрка, которого в честной схватке победил его дальний пра-прадед) им управлял тогда Кавас «Многорукий». Заказал он себе в таверне обед, с удовольствием съел его и на учтивый вопрос хозяина, понравился ли ему обед, Одиссей, находясь в отличном расположении духа, ответил:

— Сегодня я пообедал лучше всех в Шайне

— За исключением нашего наместника, — вежливо подсказал ему Кавас.

— Хрень какая-то! Я точно отобедал лучше всех!

— Кроме наместника, — вновь произнес хозяин таверны.

Спорили они, спорили, а потом Кавас потащил Одиссея к тому самому наместнику. Наместник, выслушав хозяина таверны, сообщил Одиссею, что в их городе всем предписано выражать всяческое уважение к королевскому наместнику и упоминать его при каждом удобном случае. На нарушителя этого распоряжения будет наложен штраф, либо арест на сутки. Одиссей тут же заплатил штраф и, возмущенный нелепой историей, в сердцах сказал:

— В жизни не видел такого глупца, как этот хозяин таверны!

И, повернувшись к королевскому наместнику, добавил: