Режиссер Советского Союза - Александр Яманов

человеком, для которого дело важнее сплетен. Решаю добавить немного комизма, чтобы отблагодарить наставника в экстравагантном стиле. Падаю на колени и пытаюсь облобызать его туфли в стиле сумасшедших БЛМщиков из моего времени.

— Отец вы мой родной! Век не забуду вашу доброту, — начинаю причитать громким голосом.

Данелия реально перепугался и отпрыгнул от меня чуть ли не метр. Рядом прыснули две симпатичные девушки, вышедшие из соседнего кабинета. Я же иду на коленях в сторону режиссёра, уже играя на публику.

— Мещерский, ты это, прекращай, — растерянно произнёс режиссёр, пытаясь поднять меня колен, — Люди же смотрят. Неизвестно что подумают.

Хороший он всё-таки человек, и действительно добрый. Может, даже слишком. Вскакиваю с колен и уже нормальным голосом произношу.

— Георгий Николаевич, если с режиссурой не получится, то возьмёте меня актёром в свой следующий фильм? Я даже на главную роль не претендую, на второго плана согласен.

Сначала я подумал, что меня сейчас будут бить. Но потом Данелия расхохотался, в чём его поддержали давешние девушки.

— Я же тебе чуть не поверил… Ну ты и прохвост! — отсмеявшись, произнёс мэтр.

— А можно цветную плёнку, Георгий Николаевич? — наглеть так наглеть, решаю я.

— Да…Ты… Совсем…, — режиссёр не мог найти слов от возмущения, — Мещерский, не испытывай моё терпение. А то вместо съёмок поедешь работать актёром, как ты хочешь, только в театр города Кушка или Анадыри, если тебе не нравится жара.

— Спасибо вам огромное! — произношу искренне и от души, — Вы действительно меня спасли. Теперь надо найти актёров.

Последние слова я пробубнил под нос, но Данелия услышал. Видя, что наставник, мягко говоря, изумлён, решаю позорно бежать. Окрылё нный, подмигиваю двум улыбающимся красоткам и двигаюсь в сторону выхода. Уже свернув за поворот, понимаю, что брюнетка очень похожа на Людмилу Марченко. А блондинка ещё не стала всенародно известной разлучницей семьи Горбунковых. Начинаю вспоминать, что с Марченко, которую называли советской Одри Хепберн, связана какая-то трагическая личная история. Но быстро забываю про звезду «Отчего дома», потому что увидел ЕЁ.

— Пузик, стой, — кричу вслед девушке и бегу за ней.

— Мещерский, сколько раз тебе говорить, что меня зовут Оксана? — голубые глаза сокурсницы метают самые настоящие молнии.

Ксюша из Белоруссии, и там её фамилия наверняка воспринимается не так смешно. Но в Москве народ над ней тихонько посмеивался. Но девушка она добрая и отзывчивая, так что шуточки быстро прекратились.

— Я понял, извини. Забылся. Ты в кино сняться хочешь? — выпаливаю скороговоркой.

— Нет. И не надо ко мне приставать с грязными намёками. А что за кино?

Мда. Тяжёлый случай. Но какой типаж! Стройная, со спортивной фигуркой, голубоглазая, светлокожая и абсолютно рыжая. Нет — ОГНЕННО РЫЖАЯ! Волосы, отливающие медью, и веснушки, покрывающие лицо, руки, ноги, всё тело, насколько удалось разглядеть. Ранее я к однокурснице особо не присматривался. Не умеет она себя подать, ещё и одевается, как мышь — во всё невзрачное. Но сейчас речь не о б этом.

Мои близняшки, которых я решил снять в фильме, были примерно такими же. Яркими и огненно-рыжими. Они пошли в мою мать, хотя у меня даже веснушек нет. Зоя тоже совсем иная по типажу. Вот такие причуды генетики. В качестве матери, в моей задумке Пузик подходит просто идеально.

— Так. Иди сюда, — хватаю вяло сопротивляющуюся однокурсницу и волоку её к окну, — Подними голову. Повернись налево. Направо. Замечательно!

Думаю, даже на чёрно-белых кадрах будут заметны веснушки. Вот только что с гримом делать? Обхожу Оксану, внимательно её разглядывая. Она вертится вслед за мной и смотрит очень настороженно.

— Приподними платье сантиметров на пятнадцать.

— Мещерский, — возмущённо вскрикивает Пузик, — Я не буду с тобой спать! И вообще, у меня жених есть.

— Здесь с человеком о кино разговариваешь, а в ответ опять про интим. Оксана, мне на твои ноги посмотреть надо до коленок, уж больно у тебя длинное платье. Но если хочешь, — делаю максимально масляное выражение лица, — Готов приватно обсудить с тобой любые вопросы.

— Дурак! И шутки у тебя дурацкие, — слышу в ответ, но коленки мне всё-таки показали.

И зачем она прячет свои ноги? Длинные и весьма стройные — такие есть не у каждой нынешней звезды.

— Завтра после обеда встречаемся здесь же, — взмахом руки пресекаю попытку спорить, — Я же тебе не в полночь свидание назначаю. Родина в моём лице рассчитывает на тебя, Оксана Пузик из Бобруйска.

— Я из Борисова! — слышу возмущённый возглас.

— Неважно, всё равно рассчитывает. Завтра, в районе 14 часов, жду, — выпаливаю последнюю фразу и уже бегу вниз.

— Разрешите? — стучусь в одну из гримёрок.

После некоторого перерыва и шороха за дверью, раздаётся звонкий голос, подтверждающий, что можно войти.

— Валентина Васильевна, — прикладываюсь к ручке некогда популярнейшей актрисы, — Заглянул к вам на минутку, но с большим делом. Выручайте.

— Лёшенька, ты как всегда стремителен и обаятелен, — хохотнула Серова, — Как не помочь такому красавчику? Будешь пару капель?

Это она коньяк прятала, потому и не сразу открыла. Отвергаю алкоголь и неодобрительно смотрю, как актриса наполняет себе рюмку. Времени на политесы нет, поэтому сразу ввожу её в курс дела.

— А ты дипломат, как всегда, — улыбается собеседница, — Героине нужна мама. А для двух главных действующих лиц требуется бабушка. Значит, Данелия обещал помочь?

— Только я не знаю, что там и как будет проведено по бухгалтерии, — останавливаюсь на оплате, после того как объяснил все детали, — Но со своей стороны обещаю сделать всё, что смогу. В общем, завтра в 14–00 собираемся у Георгия Николаевича. Если вы не против…

Чего-то мой запал увял под странным взглядом бывшей звезды. Некоторое время она молчала, потом ответила с небольшим надрывом в голосе.

— Мальчик мой! Ты просто не представляешь, как обрадовал меня этим предложением, — актриса грустно усмехнулась, — После нескольких лет исполнения одной и той же роли, я готова сыграть даже тумбочку в твоей дипломке. Тетрадку свою оставь, если можно. Хочу посмотреть на весь сценарий.

— Но там одни каракули, Валентина Васильевна. Я и сам не всегда понимаю, что написал, — пытаюсь возразить и разрядить неловкую ситуацию.

— Ничего