Наследник пепла. Книга IV - Дмитрий Валерьевич Дубов

на инициативу со зверинцами и дендрариями уже все более-менее сильные кланы родовичей ответили согласием выдать различные чудодейственные растения и магических животных. А вот Рароговы молчат. Попробуй поговорить с Виктором, может, он сможет повлиять на деда Креслава?

Радмила закатила глаза, и отец это увидел, потому прервался и спросил:

— Что-то не так?

— Во-первых, хорошо, что ничего из ряда вон не произошло, — ответила она. — А, во-вторых, когда твой человек меня вызвал, я сидела ровно с Виктором фон Аденом за одним столом. И ситуация полностью располагала к подобному разговору.

— Ну, — Слободан всплеснул руками. — Я же не ясновидящий, а всего лишь… — он не договорил и продолжил прерванную речь. — Так вот у Виктора хорошие отношения с Креславом. Об этом можно было судить хотя бы по реакции старика на пропажу его потомка. Ты поговори с фон Аденом, чтобы тот поговорил с Рароговым. Поняла?

— Да, полагаю, сейчас вполне подходящее время, — согласилась девушка. — Сегодня как раз с его сестрой по магазинам ходила, — она усмехнулась. — Вы-то, мужчины, все одинаковые, вообще не понимаете этого удовольствия. Так вот, полагаю, это достаточно нас сблизило, чтобы я к нему обратилась запросто, по-дружески.

— Понимаю, — задумчиво проговорил Зорич-старший. — Это был хороший момент. Вот бы подгадать, — его всегда отличало то, что он жалел об упущенной выгоде. Но при этом мог в нужный момент собраться и действовать дальше. — Впрочем, хорошие отношения тоже неплохо.

— Вот именно, — согласилась Радмила. — Но думаю, что он даже без всяких там отношений не отказал бы, потому что нам даже в академии преподавали на курсе, что необходимо беречь редкие виды магических растений и животных. Они важны для сохранения магического фона в целом.

— Ого! — удивился Слободан. — Вот что вам уже преподают! А нам ничего подобного не преподавали.

— Почему? — спросила девушка.

— Да мне кажется, что про это просто не думали, — ответил отец.

— Может, проблема ещё не стояла так остро? — поинтересовалась Радмила.

— Скорее всего, — согласился Слободан. — Мы раньше думали, что магия — как воздух. Что-то такое, что есть всегда.

— Но кончиться может и то, и другое, — ответила девушка, и Зорич-старший усмехнулся. — Что там ещё у вас интересного? По Добромыслову есть что-то новое?

— Тут всё странно, — Радмила поджала губы. — Тихомир никак себя не проявляет особо. Но вокруг тройки Добромыслов-Жердев-фон Аден образовалась некая аура тайны. Причём, совсем неясно, в чём суть этой самой тайны. Я хотела попробовать снять амулет и прощупать через дверь, но не успела. Меня заметили.

— Не рискуй, — Слободан сверкнул глазами. — Сейчас, когда всё получается, нам не хватает ещё повторить путь Ермолова. Ты пойми, не только я под прицелами взглядов почти каждого в империи, но и ты. Поэтому, да, попробуй послушать, но аккуратно. Лишний раз не рискуй.

— А если ничего не получится? — с самым серьёзным лицом поинтересовалась девушка.

— Если не выйдет самой, — Зорич сделал знак, означавший, что это приемлемо, — то мы будем действовать по-другому. Вот и всё.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Слушаю, — отозвался Слободан. — Войдите.

— Ваше благородие, — послышался голос секретаря, а затем появился и он сам. — Вам пришёл запрос от службы общественного порядка. Спрашивают, нужен ли вам для зверинца Пастериз… Пастели… твою ж… — секретарь сильно понизил голос, но всё равно было слышно, что он чертыхается. — Язык в трёх местах сломать можно! Пастекусус Триадус.

— А это что такое? — недоумевал Зорич-старший, который только начал изучать Красную книгу вымирающих магических зверей.

— Трёхглавый медведь, — прочитал секретарь, потом посмотрел на хозяина, и снова вчитался в документы. — А, нет. Уже двуглавый, по свидетельствам очевидцев. Когти этой твари используют в настойках для потенции.

Брови Слободана явно пошли вверх.

— Так, стоп! Я не понял! — проговорил он. — А откуда у службы общественного порядка Пати… трёхголовый… двуглавый мишка? Неужто кто-то из генералов решил домашнюю зверушку из-за старости продать?

— Никак нет, — секретарь снова склонился над листом бумаги. — Тут написано: 'захвачен группой курсантов ВАМ ХЕР в голографическом театре во время представления…

— Я даже догадываюсь, кем именно, — с каменным лицом пробормотала Радмила.

— Ну, поехали смотреть, — проговорил Зорич-старший. — Магические твари нам нынче позарез.

* * *

Перед отходом из театра мы всё-таки снова выловили представителя охранного ведомства и дали необходимые показания, решив не откладывать в долгий ящик.

— Да пойдём, — просил меня Тагай, кивая на сестру, когда понял, что я задумал ещё задержаться. — Аде в себя прийти надо.

— Это понятно, — кивнул я. — Нам всем не мешает, но дело в том, что, если отложим, Путилин нас просто сожрёт со всем содержимым нашего кишечника. И под замок опять посадит.

Ребята даже замерли на месте от подобной перспективы, потому что им подобные мысли не приходили. А я же думал немного вперёд.

— Нет, — начал было протестовать Костя. — Да и с чего бы?

— Как это с чего? — я посмотрел на него исподлобья. — Мы как не выйдем за территорию, так у нас какая-нибудь жопа случается. Вот и теперь. Так что давайте сразу отстреляемся, да и дело с концом. И до Путилина слухи не дойдут.

На это друзьям возразить уже было нечего. Да и Ада согласилась с тем, что у неё тоже не самая лучшая репутация сейчас для подобных новостей.

Примерно ещё час ушёл на дачу показаний. И когда мы уже собрались возвращаться в общежитие, не пробуя исправить испорченный вечер, Костя предложил:

— А давайте ко мне заедем, а? — сказал он, открыто улыбаясь. — Поужинаем нормально хотя бы! Заодно вопрос с отцом обсудим по защите.

— По какой защите? — насторожилась Ада.

— Отца надо защищать, — мгновенно отреагировал я. — Недавно на него покушение было.

А потом посмотрел на Костю и покачал головой, намекая, что при сестре пока не стоит обсуждать некоторые темы.

Уж не знаю, интуиция сработала у Жердева-старшего или что-то ещё, но по приезду нас ждал настолько шикарный ужин. Я даже не ожидал. После приёма пищи мне пришлось откинуться на спинку дивана и ещё полчаса блаженно переваривать.

В это