Михаил Казьмин - Через семь гробов 2

А в госпитале за них взялись всерьез. Корнев и при поступлении в военное училище не проходил столь придирчивого и всестороннего обследования. Бесчисленные анализы, изощренные физические и заковыристые психологические тесты даже Романа изрядно озадачили, а Хайди ввергли почти что в тихую панику. Особенно впечатлило обоих вживление тестеров, а еще больше — что вывод данных с тестеров на их собственные коммуникаторы не предусматривался. Вся информация уходила врачам и что там они выискивали, хрен их разберет.

И Роман, и Хайди в целом понимали смысл всего этого. Уж очень хотело высокое начальство выяснить, произошли ли какие-то изменения в организмах супругов Корневых с учетом того, где они побывали, и если произошли, то какие именно. В общем-то, Корневым и самим это было бы интересно, вот только никаких таких изменений оба не чувствовали и потому считали, что их нет. Однако же начальство решило узнать все доподлинно. Ну и ладно.

Зато поселили в уютном домике где-то в глубине территории госпиталя. Уютном и небольшом, так что нездоровых ассоциаций с «Луизиана мэншенс» не возникало. Еще и гулять разрешили по этой самой территории, правда, предупредили, что вести с пациентами и персоналом госпиталя какие-либо разговоры нежелательно. В общем, госпитальная жизнь супругов Корневых проходила в условиях, промежуточных между курортом и арестом.

Ясное дело, пришлось писать отчеты. Именно так, во множественном числе, потому как отчитываться в письменном виде должна была и госпожа Корнева. Победителей не судят, — решил Роман, и не стал скрывать ни участие жены в расследовании происходивших на «Звезде счастья» событий, ни того, что частично раскрыл супруге свое задание.

Откровенно говоря, такое уединение, нарушаемое лишь вызовами к врачам и психологам, супругов Корневых даже радовало. Не видеть почти никого, быть вдвоем, да еще и в таких замечательных условиях — ну как еще назвать это, если не настоящим отдыхом? Хотя на медовый месяц все это тоже очень сильно смахивало, так ведь тоже не работа, хе-хе. Однако же в начале второй недели что Роман, что Хайди начали потихоньку задаваться вопросом — а сколько еще будет длиться такая жизнь? Не то чтобы им стало скучно — вот уж вдвоем они скуки никогда и не видели, но…

Тут-то и начались события, которые дали понять, что никакой скуки больше не будет. Три дня назад тот же капитан-новопреображенец поручил господину штабс-ротмистру и госпоже специалисту-стажеру связаться с домом на предмет выдачи курьеру императорской канцелярии их парадных мундиров и наград, особо пояснив, что Роману надлежит затребовать именно мундир летного флота. Мог бы и не разъяснять, Корнев прекрасно понимал, что раз его назвали штабс-ротмистром, то именно о военном мундире и речь. Хайди, молодчинка, быстро осадила много о себе понимающего гвардейца, заявив, что поскольку о присвоении классного чина только от него и узнала, то положенного в новом чине обмундирования просто не имеет. Проблемой это не оказалось — через полчаса явилась молчаливая женщина снимать с Хайди мерку, а уже вчера госпожа Корнева провела немало времени перед зеркалом, любуясь идеально сидящим на себе мундиром. Сегодня с утра доставили и мундир Романа со всеми наградами, и медаль Хайди.

Вчера же им удалили биотестеры, что могло означать только скорый конец их пребывания в госпитале. Что ж, надо полагать, и этот стук в дверь из той же оперы.

Ну да, из той же. Все тот же гвардейский капитан. У капитана, кстати, была и фамилия — Лапин, и имя-отчество — Иван Дмитриевич, представился, как положено, при первой встрече, но Корнев все равно про себя именовал его только по чину. Ну не воспринимал Роман его как человека — служебно-функциональная единица, не более. Зря, наверное, но капитан сам так себя держал, старательно избегая каких-либо чисто человеческих проявлений. Вот и сейчас, о том, что завтра их примет Его Императорское Величество, капитан оповестил их настолько официально и бесстрастно, что Корнев не сразу и понял, что именно он услышал. А когда понял…

Ну, ничего ж себе! Нет, ясное дело, парадные мундиры им с Хайди положены были для явки к начальству, и начальству высокому, но чтобы самому-самому высокому, такого Роман даже не предполагал. Вспомнив императорский смотр полка в той еще, прежней жизни, он даже несколько запаниковал — встретиться с императором лицом к лицу все еще казалось ему чем-то немыслимым.

Для Хайди это было вообще за пределами восприятия, но состоянием любимого мужа она все же прониклась. Встали в четыре утра и прежде чем позавтракать, часа два наводили лоск на мундиры, надраивали обувь, по нескольку раз снова и снова прикалывали награды, чтобы все было совершенно, а по возможности даже идеально. Хайди еще потратила кучу времени, колдуя над прической и раскраской лица с таким расчетом, чтобы ее неотразимая красота должным образом гармонировала со строгостью мундира. Результат получился, как и ожидал Роман, потрясающим.

Все тот же капитан заехал за ними в девять утра. А в девять сорок пять, пройдя краткий инструктаж дворцового распорядителя, штабс-ротмистр Корнев и специалист-стажер Корнева, преодолевая внезапную робость, шагнули в распахнувшиеся перед ними двери малого приемного зала.

Официальная часть прошла неожиданно легко и быстро. Император Константин Четвертый принял рапорты приглашенных, затем, остановив властным жестом полковника, начавшего было зачитывать высочайший указ, избавил процедуру награждения от чрезмерной помпезности.

— Штабс-ротмистр Корнев! — провозгласил император. — В сложнейшем положении вы проявили не только мужество и выдержку, но и взяли на себя огромную ответственность, решительно и храбро действуя в полном отрыве не только от России, но и от всей известной нам вселенной. Я награждаю вас орденом Святого Георгия третьей степени и поздравляю ротмистром! Сверх того, помня ваш героизм, проявленный в восьмом истребительном Великого Князя Андрея Константиновича полку, я приказываю восстановить вас в списках полка вплоть до истечения срока вашей службы.

Принимая орден и погоны без звездочек с серебряными вензелями «АК», Роман некстати вспомнил, как у него дрожали руки, когда его награждал тот самый великий князь. Да уж, по спирали у него крутнулось — тот же орден, но степенью выше, те же погоны, но выше чином, и вручает не великий князь, а сам государь император! Да и он, Роман Корнев, уже другой, совсем не такой, как тогда…

— Специалист-стажер Корнева! — Хайди отважно шагнула навстречу императору. — По собственной воле и по любви к супругу вы приняли на себя участие в его трудном и опасном деле, оказав своей рассудительностью огромную помощь мужу в исполнении им своего долга. Более того, ваша храбрость помогла спасти жизни невинных людей, ставших заложниками преступников. Поэтому и награда вам будет боевая, как и вашему супругу. Награждаю вас орденом Святого Георгия четвертой степени и поздравляю младшим специалистом![51]