Михаил Казьмин - Через семь гробов 2

— Рома, — тихо сказала Хайди, когда они, сидя в удобных креслах, ждали, пока на китель Хайди пришьют новенькие петлицы, а на мундир Романа прикрепят погоны, — помнишь, я говорила, что в сказку попала, когда была в церкви первый раз?

Еще бы не он не помнил! Любимая тогда первый раз сказала ему, что станет русской. Полностью русской Хайди, правда, так и не стала, зато и настоящей немкой ее назвать было бы уже ошибкой. Впрочем, такое, местами очень даже веселое, сочетание русского и немецкого в своей женщине Корневу нравилось даже больше.

— И опять я в сказке… Я беседовала с правителем самой большой империи в космосе, а чувствовала себя, как будто с Михаилом Фёдоровичем говорила, — вспомнила Хайди свекра. — Я поняла теперь… нет, не поняла, почувствовала! Россия — это великая семья. Я почти не помню моего отца… Но сегодня именно с отцом я говорила.

Как и в тот раз, Роман только вздохнул. А что еще тут поделаешь, если умеет Хайди такое сказать, что никакими словами ей не ответить?!

Эпилог

— А я тебе говорю, может! — Оля Сенцова, ученица девятого класса второй женской гимназии города Тюленева, была готова всерьез разозлиться на своего спутника — тоже девятиклассника, но из первой мужской гимназии, Юрку Кропотова. Нет, Юрка, конечно, парень интересный и многие девчонки откровенно завидуют, что он оказывает внимание именно ей, но до чего же иногда бывает упертый! И если бы еще было о чем спорить! Неужели он и впрямь думает, что она способна что-то напутать?!

— Оль, ну не может! — упомянутый Юрий Кропотов старался говорить мягко, не споря, а скорее увещевая свою спутницу, но в его сознании все больше и больше укреплялось мнение о том, что у всех девчонок проблемы с мозгами, и даже Олька, к его великому сожалению, не исключение. Вот же втемяшила себе в голову, выдумала наверняка, а признаться стыдно! — Ну, пойми же, Оль, «георгия» дают военным только, и то за особые подвиги, а ты говоришь — у молодой училки! Мало ли, — он решил все же дать Ольке последний шанс, — там значок какой был или брошка, а ты спутала!

Трудно сказать, выдержали бы совсем недавно зародившиеся отношения молодых людей первую серьезную ссору, уже готовую вот-вот расшвырнуть их в разные стороны, но внезапно милое личико юной барышни осветилось яркой, под стать этому солнечному дню, всего-то третьему дню нового учебного года, улыбкой.

— Юр, на что спорим, а? — девушка загородила своему кавалеру дорогу и потянулась на цыпочках, то ли стараясь заглянуть ему в глаза не снизу, то ли просто загораживая пока от его взгляда то, что уже увидела сама.

— Ну… Ты дашь мне поцеловать тебя, — решительности молодому человеку было не занимать. Впрочем, против такого исхода спора Оля Сенцова никак не возражала, но только не сейчас.

— Дам, если ты выиграешь, — пусть обломается, будет знать, как спорить! — А если выиграю я?

— Ну… Я пронесу тебя на руках до конца аллеи.

Отлично! Оля аж просияла. Честно говоря, лучше бы она и сама не придумала. Нет, Юрка у нее молодец, хоть и упертый! Шагнув в сторону и повернувшись, девушка, даже не стараясь скрыть торжество, сказала:

— Вот как раз наша Аделаида с мужем. Сам сейчас и убедишься!

В сторону молодых людей шла пара, прогуливающаяся, как и они по городскому парку. Молодая женщина в синевато-сером учительском мундире, должно быть, та самая Аделаида, и офицер в темно-синем выходном мундире Летного флота. И на мундире учительницы… Юрка отказывался верить своим глазам, но пришлось. Белый эмалевый крест на черно-оранжевой колодке — такое ни с чем не спутаешь.

— Здравствуйте, Аделаида Генриховна, здравствуйте, господин офицер, — поприветствовала взрослых Оля.

— Здравствуйте, — только и смог сказать Юра. Ну ничего себе парочка! Ладно ротмистр, боевой офицер, но сколько наград! Два «георгия», медаль, знак летчика-истребителя и еще какой-то крест, германский, наверное. Но совсем молодая училка с «георгием» и медалью! Быть такого не могло, но вот же она, Олька все правильно сказала!

— Здравствуйте, Сенцова, — с улыбкой ответила учительница, а офицер вежливо наклонил голову. — Кавалера вашего мне не представите?

— Кропотов Юрий, первая мужская гимназия, — кавалер представился сам.

— Корневы, Аделаида Генриховна и Роман Михайлович, — представилась за себя и за мужа учительница.

— Господин ротмистр, разрешите обратиться к госпоже младшему специалисту! — Юрка даже вытянулся по стойке «смирно».

— Обращайтесь, — Романа все это откровенно веселило, хотя сути происходящего он пока не понимал.

— Аделаида Генриховна, разрешите спросить: а за что у вас «георгий»? — выпалил молодой человек.

— Государь император запретил мне об этом рассказывать, — совершенно серьезно ответила учительница.

Теперь Роман начал соображать. Похоже, девочка хвасталась своему кавалеру, что у них в гимназии преподает немка с «георгием», а молодой человек вполне объяснимо отказывался в это верить. И вот благодаря их случайной встрече выяснилось, что поверить придется. Так, а судя по сияющему личику милой барышни, просто препирательствами тут не обошлось…

— На что спорили? — поинтересовался Корнев.

Молодые люди переглянулись, парень глубоко вдохнул и решился ответить:

— Я должен пронести Олю на руках до конца аллеи.

— Справишься? — спросил Роман.

— Должен, — с вызовом ответил парень. Хм, а он молодец…

— Ну что ж, — Корнев прикинул расстояние, которое мальчишке предстояло пройти с ценным грузом на руках. Метров полтораста, выдержит, скорее всего. — Тогда нечего откладывать. Бери и неси.

Да уж, решимости парню было не занимать. Подхватив на руки не успевшую толком взвизгнуть девчонку, тут же, впрочем, обвившую его шею руками, он широкими шагами устремился вперед. Черт, может и не донести… О, вот что!

— Ай! Ромка, ты что?! — удивилась Хайди, когда муж вдруг резко взял ее на руки и пустился догонять гимназиста.

— Помочь парню надо, боюсь, не справится, — тихо ответил Роман.

Да, малый этот Юрка не слабый, но действует неправильно. Чему их в гимназиях учат?! Где нормальное дыхание? Ну да сейчас поправим…

— Дыши ровнее и глубже, — велел Корнев, догнав переносчика гимназистки. — Не раскачивайся. Вперед смотри и считай шаги!

Шагов через десять у парня с дыхалкой наладилось. Еще шагов через пятнадцать Корнев уверился в том, что девчонку этот малый донесет.

Донес. С явным облегчением поставил на ноги, но хитрая барышня отпустила шею своего кавалера лишь когда Корнев поставил на ноги Хайди и та отпустила мужа.

— Молодец, Юрий! — Корнев протянул парню руку и от души пожал. — Ладно, давайте прощаться, мы пойдем.